"
"– Вот и прекрасно! – жизнерадостно улыбнулся Иван и достал из папочки, что лежала перед ним на столе, лист бумаги. – Вот здесь просьба расписаться, Иосиф Маркович очень просил. Нам все равно, а он говорит, что будет спать спокойнее, если вы подпишете этот документ. Это отказ от каких-либо претензий к нему с вашей стороны.
– Крючкотвор. Энвер, ручку.
Безарт просмотрел бумагу и размашисто расписался внизу.
– Все, инцидент исчерпан?
– Да, – ответил Конан. – Только у меня к вам, господин Цана, будет одна просьба.
– Слушаю.
Конан привстал и достал из-за пояса хромированный кольт «Питон» сорок четвертого калибра, один из тех, что остались от румын, намеревавшихся похитить Жарикову.
– Хотелось бы попросить вас передать это вашему сыну. – Конан положил ствол на стол и пододвинул его к албанцам. – Я не очень хорошо с ним обошелся тогда, но так уж карта легла. Думаю, этот подарок примирит нас.
Сказать, что Цана удивился, – ничего не сказать. Даже у Энвера брови дернулись вверх от удивления.
– Этот маленький засранец не заработал такого подарка.
– Я не могу спорить с отцом, чего достоин его сын, но я хочу через вас передать ему подарок. А вот когда его вручить, это уже вам решать. Мне показалось, что в этом парне есть стержень, и это не комплимент. Он ведь знал, что будет наказан, но пошел на это, чтобы защитить свою честь.
– Он выбрал не тот способ, – ответил Безарт, и все присутствующие заулыбались, вспомнив фото с мстящим Аджимом.
– Вот поэтому я и передаю подарок через вас.
Когда посчитаете его достойным, тогда и вручите. Мы с другом хоть и русские, но выросли на Кавказе, поэтому умеем ценить мужество, как бы оно ни проявлялось.
Все опять улыбнулись.
– Хорошо. Когда придет время, я обязательно передам ему. Спасибо! – сказал Безарт, пряча револьвер.
После этого албанцы, откланявшись, вышли.
– Ну что, по пивку? – спросил Ванька, пряча подписанную расписку в папочку.
– А давай! Заработали! И копченых мидий. Они тут бомба!
– Сережа, милый, – елейным голосом начал Дикий, сделав первый, самый вкусный глоток из своего бокала, – а скажи-ка мне, родной: а чего это такое было, с револьвером? На кой хрен ты разбазариваешь наш трофейный фонд, да еще и меня не спросивши?! Что за импровизации?
– Ой, не гунди! Расплакался, прямо игрушку у него отобрали.
Он тебе и на фиг не нужен был, валялся, с тех пор как из ментовки забрали, пылился только зря. А Сережа его вычистил, смазал.
