А Вагон пусть дальше сам разбирается. Мы все сделали, как он и просил.
– Не кинет нас с бабками твой Вагон? – подал голос Дима.
– Не должен. Мы же парни крутые. Нас кидать опасно, – подмигнул я ему.
– Андрюх, а зачем мы вообще за вора вписались? Ты вон как бы полицейский, – задумчиво протянул Женя.
– Да жалко мне его. Все-таки вместе сюда попали. У меня же никого не было тогда кроме него. Держались вместе. А потом он решил с Пичугой своим в уважуху поиграть, – пояснил я. – И самое главное, мы же, если все правильно сложится, бабки заработали теперь, – щелкнул я пальцами.
– И много бабок? – наивно спросил Дмитрий.
– Ну, скромно если считать, тысяч по пятьдесят долларов. Тут в местной валюте другая сумма будет, я вам для удобства перевел.
Женя присвистнул.
– Неплохо так, – мечтательно закрыл глаза Дима, – но спать охота.
– Только вы губу не раскатывайте, тут и цены другие. Не на все, конечно, но на то, что тащат из-за «ленточки», минимум вдвое дороже, – немного поубавил я восторга у парней.
Так мы подъехали к ранчо Баринова. Тишина. Никого. Остановились около входа.
– Буржуй, как обстановка? – запросил я в рацию.
Буржуй – это Славин позывной. Я сам придумал. Тишина. Надо бы осмотреться. Как бы не сбежал наш пленный. Психанет, наломает дров…
– Вы тут контроль, я в дом, – крикнул я, выскакивая из машины и вскидывая автомат.
Дверь в дом не заперта, так и должно быть. Следы от пуль. Непонятно, свежие или нет. Осторожно ступаю по полу. Половицы скрипят. Так, тут нет никого.
Вторая комната. Опа, картина маслом! Слава и наш пленный сидят за столом и режутся в карты.
– Очко! – громко хлопнул карты на стол Слава и сгреб наличность со стола.
– Мы там закончили. А вы как? – внезапно нарушил я идиллию.
Слава даже ухом не повел, а Александр только обернулся. Автомат Славин валялся на диване рядом. Красавец, ничего не скажешь. Идеальный охранник. Просто центурион. Такой позывной ему и надо дать, картежник, мать твою растак.
– Ну что, как там у вас? Взорвался Вагон? – зевнул Слава.
– На удивление, нет. А вот Михалыча свинкам скормили, – отозвался Женя.
– Как скормили? – привстал со стула пленный.
– Да вот так. Застрелил его Вагон. Из наградного пистолета, – хмыкнул я. – Поехали, что расселись?
Когда шли к машине, я вдруг подумал, что зря сказал про наградной пистолет. Сейчас этот атошник одноразовый подумает, что Вагон – ставленник полиции. Или ССР. А с другой стороны, пусть что хочет думает. Думать не запрещается.
