“Пошли мне, Господи, терпения - еще пара минут подобного диалога, и меня хватит удар!”
– Я думал, - невозмутимо заявил тот, - вы сами выясните у нее это, сэр.
– Вы всерьез так думали, Ганнинг? - Филиппу казалось, что его покидают последние силы.
– В конце концов, она желает видеть вас, а не меня, сэр! Такая вольность со стороны дворецкого уже граничила с бунтом.
– Ганнинг, - стараясь не терять самообладания, проговорил Филипп, - все наши гости до сих пор желали видеть меня, а не вас.
Но это не значит, что вы должны пренебрегать своими обязанностями.
– Вообще-то…
– Ладно, Ганнинг, хватит! - обреченно махнул рукой Филипп.
– Вообще-то в последнее время к нам никто не ездит, сэр. - Всем своим видом Ганнинг давал понять, что в их словесной битве победил именно он.
Филипп хотел было возразить, что к ним все-таки ездят, раз эта таинственная дама, к примеру, приехала, но препираться с Ганнингом не было смысла.
– Где она? - спросил Филипп.
– Я проводил ее в гостиную, сэр.
– Хорошо, - устало произнес Филипп, - я иду туда.
Лицо дворецкого вдруг ни с того ни с сего расплылось в улыбке. Филипп удивленно взглянул на него:
– С вами все в порядке, Ганнинг?
– Вроде бы да, сэр. А что?
– Да так, ничего, - пробормотал Филипп. Сказать Ганнингу, что его улыбка напоминает лошадиную, было бы все-таки не очень тактично.
Ворча себе под нос, Филипп направился в гостиную. Кого еще черт принес в эту пору?
Ганнинг был прав: вот уже год, как к ним никто не ездит.
Все дальние и ближние родственники, друзья и соседи, кажется, давно уже выразили Филиппу свои соболезнования и теперь не спешили с новыми визитами. Филипп не осуждал их. Так, последняя гостья, почтенная леди Уинслет, перемазала себе все платье, усевшись на кресло, которое Оливер и Аманда перед тем вымазали земляничным вареньем. После этого у бедняги, должно быть, надолго пропало желание посещать Ромни-Холл. Так что вряд ли это она сейчас приехала.
Да и Ганнинг бы ее узнал.
Все еще ругаясь про себя, Филипп раскрыл дверь гостиной - да так и замер на пороге.
Ганнинг предупредил его, что нежданный посетитель - дама. Но Филипп почему-то представлял себе какую-нибудь почтенную матрону, в крайнем случае особу средних лет.
Женщине же, представшей перед ним, судя по виду, не было и тридцати. Прелестные каштановые волосы, милое, доброе лицо… и огромные серые глаза.
