И вообще как можно принять утку за зайца?
Не дойдя двух дверей до детской, Филипп вдруг остановился. Ему показалось, что он уловил какой-то звук. Что это за звук, Филипп не понял, однако что-то в этом звуке ему не понравилось…
Филипп снова прислушался.
Звук повторился. Теперь Филипп отчетливо услышал детский плач - вернее, всхлипывание.
Первым его желанием было ворваться в комнату, толкнув дверь, но затем Филипп обнаружил, что дверь немного приоткрыта. Подкравшись на цыпочках к щели, он очень осторожно заглянул в детскую.
Филиппу хватило одной секунды, чтобы понять, что там происходит. Оливер, сжавшись в комок, сидел на полу и тихонько всхлипывал; Аманда, вскинув худые ручонки, пыталась защититься от мисс Эдвардс, бившей ее по голове огромной тяжелой книгой.
Филипп рванул дверь так, что чуть не сорвал ее с петель.
– Что, черт возьми, вы себе позволяете?! - изо всех сил рявкнул он, гневно глядя на мисс Эдвардс.
Та обернулась, но не успела она произнести и слова, как Филипп вырвал у нее книгу и спрятал ее за спину.
– Сэр Филипп! - воскликнула гувернантка, но он тут же оборвал ее:
– Не смейте бить детей! - Филипп весь трясся от ярости. - Тем более книгой!
– Но я…
– Не говоря уже о том, что вы делаете это, когда никто вас не видит! - Кровь бешено стучала у Филиппа в висках. - Я не сомневаюсь, что вы умеете бить так, чтобы не оставлять синяков! Скольких детей вы уже таким образом били?
– Они непочтительно разговаривали со мной, - упрямилась мисс Эдвардс. - Дети должны быть наказаны!
Филипп угрожающе шагнул вперед, так что гувернантка невольно попятилась.
– Убирайтесь вон! - прорычал он.
– Когда вы нанимали меня, сэр, вы, кажется, сказали, чтобы я воспитывала детей так, как сама считаю нужным.
– Вот, значит, как вы считаете нужным их воспитывать? - Филипп с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на нее. Ему безумно хотелось избить эту женщину до полусмерти.
Нечеловеческим усилием воли Филипп взял себя в руки.
– Стало быть, вы бьете их книгой? Вот для чего нужны книги, по-вашему?
Филипп посмотрел на своих детей.
Близнецы испуганно забились в угол. В этот момент они, пожалуй, боялись разъяренного отца не меньше, чем садистку гувернантку. Это Филиппу, разумеется, вовсе не нравилось, но и оставить без наказания мисс Эдвардс он тоже не мог.
– У меня не оказалось под рукой розог, - надменно проговорила гувернантка.
Мисс Эдвардс сделала большую ошибку, произнеся эту фразу, - Филипп побагровел еще сильнее.
