– Вовсе я не улыбаюсь! - Филипп вдруг почувствовал, что кровь приливает к его лицу.
– Нет, улыбаешься! - не сдавалась та. - А теперь покраснел!
– Не говори глупостей! - проворчал Филипп.
– Нет, покраснел, покраснел! Оливер, посмотри на папу - правда, у него щеки красные?
– Еще одно слово про мои щеки, и я… - начал было Филипп и замолчал. Угрожать детям ремнем было бесполезно - те все равно знали, что он их не отшлепает.
Тем не менее, угроза на детей все-таки подействовала - они заметно присмирели. Но, как оказалось, ненадолго.
Как только Филипп отвернулся от них, чтобы посмотреть на часы, вдруг послышался грохот и обиженный голос Аманды:
– Оливер!
Филипп отвел взгляд от часов - те показывали уже без двадцати час. Табурет, на котором только что сидела Аманда, был опрокинут, а сама она лежала на полу.
– Он толкнул меня! - заявила девочка.
– Не толкал я тебя! - проворчал Оливер.
– Толкнул.
– Не толкал!
– Оливер, - сдвинул брови Филипп, - ты хочешь сказать, что она сама упала?
– Да.
Выражение лица Оливера, однако, явно говорило о том, что это неправда.
Филипп пристально посмотрел на него.
– Ладно, - признался мальчик, - я действительно ее толкнул. Извини, Аманда!
Филиппа это удивило. Давно он уже не слышал, чтобы Оливер сам, по доброй воле, признавал свою вину и перед кем-нибудь извинялся. Неужели все же начинает сказываться его влияние?
– Можешь тоже толкнуть меня, - предложил Оливер Аманде.
– Э, нет, так не пойдет! - вмешался Филипп. Аманда уже готовилась толкнуть брата.
– Аманда, подожди!
Но та уже с торжествующим видом толкнула Оливера в грудь обеими руками. Оливер завалился на кушетку, заливаясь смехом, но тут же вскочил.
– А теперь я тебя! - с азартом воскликнул он.
– Оливер, прекрати! - сдвинул брови Филипп.
– А чего она толкается? - с невинным видом заявил мальчик.
– А кто ее об этом попросил? - Филипп попытался схватить Оливера за локоть, но маленький хитрец был увертлив, как угорь.
– Только толкни меня! - кричала Аманда. - Попробуй толкни!
– Только посмей! - Воображение Филиппа красноречиво рисовало ему, во что превратится комната, дай детям волю, - сломанная мебель, перебитые вазы… Только этого не хватало, когда через минуту должны появиться Бриджертоны!"
"Филипп поймал Оливера за шиворот как раз тогда, когда тот схватил Аманду, и все трое повалились на пол, увлекая за собой подушки с кушетки.
“Слава Богу, - подумал Филипп, - что это только подушки. Их, по крайней мере, невозможно сломать или разбить.
