– Мы позволили себе небольшой отдых, - проговорила она, наконец, может быть, с большим вызовом, чем следовало бы. - Что в этом плохого, сэр?
– Я, кажется, ясно сказал, что не хочу, чтобы дети подходили к пруду!
– Мне вы этого не говорили, сэр Филипп.
– Вы сами должны были знать!
– Каким же, по-вашему, образом я должна была об этом узнать, сэр? Я не скрывала от няни, куда мы с детьми собираемся идти и зачем, но она ни словом не обмолвилась о том, что это запрещено вами.
По выражению лица Филиппа Элоиза поняла, что он не может привести ни одного убедительного аргумента в свою пользу, и это особенно злит его.
Элоиза еще более укрепилась в своем давнем убеждении, что скорее солнце взойдет с запада или дважды два перестанет равняться четырем, чем кто-нибудь из мужчин хоть раз признает, что был в чем-то не прав.
– Сегодня очень жарко… - начала Элоиза и вдруг осеклась. Хотя она и была абсолютно уверена в своей правоте, спорить с сэром Филиппом было бесполезно.
– Мне хотелось попытаться помириться с детьми, - тем не менее, сказала она.
- У меня нет желания все время бояться, что они подобьют мне и второй глаз!
Элоиза сказала это, чтобы заставить Филиппа почувствовать себя виноватым, и, по-видимому, добилась своего - от взгляда ее не укрылось, что щеки Филиппа покрылись краской стыда. Он проворчал себе под нос что-то неразборчивое.
Элоиза ждала, не скажет ли он еще что-нибудь - теперь уже членораздельное. Но Филипп молчал, уставившись на нее, и Элоиза, вздохнув, заговорила сама:
– Сэр Филипп, ради всего святого, объясните мне, что плохого в том, что дети немного отдохнули от уроков?
– А? Что? - вздрогнув, пробормотал он, словно только что очнулся от забытья.
– Я говорю, что плохого в том, что дети искупались?
– А вам не приходило в голову, что вы подвергаете их опасности?
– Опасности? Каким же образом?
Филипп не ответил, он лишь молча смотрел на нее.
– К вашему сведению, - заявила она, - я отлично умею плавать, сэр Филипп!
– Что мне за дело до того, - фыркнул он, - что вы умеете плавать, если мои дети не умеют!
Элоиза заморгала, не веря собственным ушам.
– Смею вас заверить, - проговорила она, - ваши дети - отличные пловцы! Честно говоря, я думала, что вы сами их учили…
– Что? - недоверчиво переспросил он. Элоиза вскинула голову:
– Разве вы не знаете, что ваши дети умеют плавать, сэр?
Филипп похолодел. Ему казалось, что кровь застывает у него в жилах, дыхание замирает в груди, что он превращается в безжизненную статую.
