Хаджар же, с одной стороны, вроде и присутствовал разумом в самой гуще событий, но с другой… он был где-то в другом месте.
Его разум словно разделился на две части. Одна из них, полностью поглощенная боем, держала меч и выжидала момента, когда можно будет провести контр-атаку. Ничего нового – очередной бой из бесчисленного множества уже прошедших.
Но вторая…
* * *Хаджар видел перед собой тропу. Она петляла где-то во тьме. И лишь далекие огоньки напоминали о том, что это не непроглядный мрак. Что рядом есть свет.
До него нужно только дойти.
И Хаджар шел. С каждым шагом, через тьму и мрак, он чувствовал, как тропа становиться все тоньше. Как она осыпается песчаным замком, не выдержавшим натиска приливного прибоя.
Хаджар побежал. Все быстрее и быстрее. Тьма цеплялась за него липкими жгутами, а свет маленьких огоньков все тускнел и тускнел. Пока, вдруг, тропа не обвалилась под его ногами. Лишь в последний момент он умудрился зацепиться за край некогда крепкого моста.
Именно моста.
Там, где он уже прошел, красовался мраморный мост, который затем переходил в деревянный, но все еще крепкий, а под конец – толи в бумажный, толи в тканевый настил, дрожащий над бескрайним мраком.
– Отпусти, – прошептал голос в голове. – Все это ненужно тебе…
Хаджар держал. Не отпускал.
– Не нужно богу… оставь мирское… поднимись выше… узри свой закон… стань единым… стань неразделимым… отринь оковы… обрети свободу…"
"Вися над пропастью, Хаджар смотрел на странный мост. Если не приглядываться, то он выглядел единым сооружением, но чем ближе, тем отчетливее становилось понятно, что это лишь мозаика.
Сложный узор, сложенный из множества его воспоминаний. От самого первого вздоха в том далеком мире, где башни из стекла и стали подпирают небо, до последнего рывка в живой мрак, окутавший потолок темницы Абендина.
Это был его жизненный путь. Тот, что он преодолел. Тот, где не оступился и не свернул. Прошел до самого конца.
– Это все людское… – шептал голос. – мирское… отпусти. Бог не может быть окован…
А затем голос стих.
Что-то его заглушило.
Что-то подняло Хаджара. Поставило его обратно на путь.
Что-то огромное и непостижимое.
Что-то, сидящее среди трав и холмов, над ручьем, бегущим через долину.
Хаджар заозирался по сторонам. Он уже был здесь однажды.
– Ты снова пришел, юный ветер, – старик, в простых одеждах, играл на лютне. Его густые, седые волосы, струились по ветру, а в ясных глазах отражалось все небо. – И опять чуть не оступился.
