Даже Эш не мог находиться на этой горе дольше нескольких часов. А ведь он, вроде как, сильнейший из Бессмертных.
Сильнейший…
Когда-то давно, будучи Генералом Смрадного Легиона, он думал, что это слово что-то да значит, а теперь…
– В прошлую нашу встречу, ты говорил, что мы видимся в последний раз, – Эш поднес ко рту пиалу с чаем и немного отхлебнул.
Вкусный, с мятой и полевыми ягодами. Такой делали в любой деревне смертных. Говорили, что помогал от сердечных болезней. Но, наверное, не было такого лекарства, что могло бы излечить старого мудреца.
– Не хватит огней на ночном небе, мой друг, чтобы сосчитать все наши «последние» встречи, – рядом, на непонятно откуда появившиеся бархатные подушки, опустился высокий… нет, не человек. В сером, хищном плаще и с широкополой шляпой, открывающей взгляду собеседника лишь один, алый глаз. – и все же – вот ты, на пике Тропы Богов. И вот он я – там же, рядом с тобой.
Эш вытянул перед собой ладонь. Несколько лоскутов оторвались от ближайшего облака. Туманом они подплыли к его пальцам и, опустившись на ладонь, превратились немного старую, видавшую виду, но все еще крепкую и надежную пиалу.
Хельмер с благодарным кивком принял емкость из рук лучшего… врага и, уже самостоятельно, налил себе чая из глиняного чайника, стоявшего на углях.
– Интересно, друг мой, – Хельмер поднял взгляд к пока еще ночному небу. – порой я задумываюсь, а может все звезды уже мертвы и мы, на самом деле, наблюдаем лишь мертвые вселенную, которая притворяется живой.
– Вряд ли, враг мой.
– Почему?
– Потому что тогда вселенная ничем не отличалась бы от этого мира, – Эш указал на облака, явно намекая не на них самих, а на то, что находится ниже.
– Глубоко, – задумчиво кивнул Повелитель Ночных Кошмаров. – Даже слишком глубоко… будь у меня время, я бы помедитировал над этим пару тысячелетий.
– Но времени нет… – с легким вздохом грусти прошептал Мудрец.
Хельмер чуть улыбнулся. Достаточно, чтобы назвать эту улыбку надменной, но недостаточно, чтобы насмешливой.
– Ты всегда любил старые вещи, юный волшебник, – демон явно намекал на созданную из облака пиалу, потрепанный плащ, весь в заплатках, простые холщовые штаны и сандалии из сыромятной кожи.
Про рубаху из парусины и говорить не приходилось. – И даже сам став старым, все еще видишь в них какой-то смысл.
Лицо Эша, несмотря на почтенный возраст, все такое же молодое и необычайно красивое, озарила простая улыбка. Два его разноцветных глаза, голубой и карий, заискрились озорством.
