Он стоял передо мной, дыша на меня запахом коньяка, и разглядывал сверху. Я в лицо ему глянула, сделала два шага назад, но меня тут же вернули на место. Вернули, и руки убрали. Он снова принялся меня разглядывать. Будто я перед ним в чем-то провинилась. Я не выдержала и гневно поинтересовалась:
– Что?
Он был пьян. Не шатался, не ухмылялся, не делал странных движений, но по глазам было понятно, что пьян.
– Не хочешь меня поздравить? – поинтересовался он.
Я нахмурила брови.
– Я уже поздравила.
Меня тут же уличили:
– Не ври.
Ты не поздравляла.
– Ты просто забыл. К вам подходило четыре сотни человек гостей, и моё поздравление…
– Его не было, – перебили меня.
Я вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие.
– Альбина тебе пожаловалась на моё невнимание?
– Нет, мы с ней об этом не говорили.
– Ах, вот как… Хорошо, – выдохнула я. Вскинула голову, посмотрела Федотову в глаза, нацепила улыбку на лицо и торжественно проговорила: – Поздравляю. Так как моей сестры рядом нет, поздравляю лично тебя с бракосочетанием.
Пусть ваш союз будет долгим, счастливым и плодотворным.
Моя речь прозвучала вполне воодушевленно, как мне показалось. Но Федотов продолжал мрачнеть, даже массивный подбородок выдвинулся вперед.
– Если ты не прекратишь, – проговорил он мне в лицо, – я отправлю его обратно. Завтра же.
Я моргнула в растерянности. Переспросила:
– Кого?
– Илюху. Если ты не прекратишь, никакой учебы, никакой Москвы ему не будет.
Я всё-таки отступила на шаг. Моё сердце, бешено стучавшее до этой минуты, неожиданно замерло.
– Ром, я ничего не делаю, – сказала я. Сказала это, и мне захотелось заорать от бессилия. Потому что я вдруг поняла, что я оправдываюсь. Но перед кем и за что?
Он стоял передо мной, руки в карманах свадебных брюк, и смотрел тяжело и колко. И, кажется, верить мне не собирался."
"– Что ты там собралась, Москву ему показывать? Компанию составлять?
– Кто тебе сказал?
– Все наши родственники скопом. Сообщили мне эту радостную весть. Что вы невероятно подружились, с первой встречи.
– Он шагнул ко мне, я ещё отступила. Нервно сглотнула, и зачем-то опустила глаза. Опустила глаза, будто виновата! Да что со мной? – По пристани вы гуляете, – продолжал он глухим, обличительным тоном, – в обнимочку за столом сидите. Вальс танцуете. Мой брат хорошо танцует, да?
– Это твой брат, – проговорила я, стараясь сохранить остатки спокойствия, – тебе лучше знать.
Федотов поджал губы, очень неприятно, покивал в такт моим словам.
