– Елена поднималась по лестнице, а отец вздохнул, побарабанил пальцами по диванной подушке, затем негромко проговорил: – Люблю семейную жизнь.
Конечно, я ждала, что отец тоже отправится спать. Судя по всему, дела в семействе Кауто шли не слишком хорошо, и отец с Еленой теперь спали в разных комнатах. Что ж, в этих обстоятельствах, вполне можно понять крайне недовольное настроение мачехи. Она свою семейную жизнь тоже вряд ли сильно любила.
Я ждала, что отец последует примеру жены и пойдет наверх, и я, наконец, смогу выбраться из своего укрытия.
Но, как назло, отец, после минутного раздумья, решил направиться к себе в кабинет. Понятия не имею, что ему здесь понадобилось на ночь глядя, он и в другое время суток не слишком понимал, чем здесь можно заниматься. Родион Кауто вел совсем другой образ жизни, не за письменным столом. Он вошел, а я затаила дыхание, хотя, понимала, что не заметить меня за дверью, попросту невозможно. Мне просто надо сделать вдох, смириться с произошедшим и встретиться с отцом лицом к лицу.
Что я и сделала. Он вошел, а я на него посмотрела. Сказала:
– Привет.
Наверное, я всё-таки ожидала, что папа растеряется, стушуется, припомнив разговор с женой, что случился две минуты назад. Увидев меня в кабинете, тут же поймет, что я всё слышала, и я ожидала понятную для меня реакцию. Хотя бы тень неловкости на его лице, потому что я неловкостью была переполнена до краев. Но Родион, всё-таки удивившись моему нахождению в кабинете, нисколько не смутился. Только брови вздёрнул, выдержал секундную театральную паузу, после чего широко улыбнулся и даже руки раскинул, вроде как в отцовском объятии.
– Настя! Ты приехала! Я о тебе только что вспоминал.
Оказывается, его разговор с женой о моем лишнем присутствии в этом доме, называется: он обо мне вспоминал.
– Хорошо, что ты приехала. – Отец всё-таки приобнял меня за плечи, я хоть внутренне и съежилась, но в то же время почувствовала облегчение, что не нужно больше смотреть ему в лицо. А Родион даже поцеловал меня куда-то в макушку.
– Ты ведь останешься на несколько дней?
– Если ты хочешь, – выдавила я из себя.
– Мы замечательно проведем время.
Он всегда так говорил. Но, в итоге, все сводилось к тому, что каждое утро отец завтракал и уезжал в театр или на съемки, и я его практически не видела. И Альбину не видела, но свой срок в доме отца отбыть была должна. Бабушка настаивала.
– А что ты здесь делаешь? – вдруг опомнился он.
Я показала ему книгу.
– Решила почитать перед сном.
