Слово «химия», которое прежде звучало как что-то из школьной программы, приобрело совершенно иной смысл. И когда Астер впервые спросил у сестры, что это такое, она рассказала, как эта штука ее бесит, ведь нужно лежать целый день с иглой в руке. Астер тогда вообще не понимал, что происходит. Куда делись ее волосы и почему из Авроры столько всего вырезали? Откуда этот жуткий шрам и почему в комнате появился целый шкаф лекарств и витаминов? Почему она ест не то, что он, не ходит в школу, учится на дому? Ну и еще целый список вопросов.
Они были одинаковыми во всем до восьми лет — и вдруг стали очень разными. Настолько, что он ее иногда не узнавал. Аврора постоянно рассказывала про своих друзей, но почему-то в прошедшем времени. Астер не понимал, как можно спокойно говорить: «О, Розы больше нет, она умерла в прошлую среду. Нам дали конфеты на обед». В тот момент он впервые почувствовал, что, как бы ни были близки близнецы, теперь Аврора от него отличается. Не шрамом, не шкафом с витаминами, не тем, что у нее бок пустой, и не отсутствием волос.
Просто они теперь отличаются, и этого не изменить. А она никогда не сможет рассказать все, потому что это все не уместится в простой рассказ.
Потом Аврора уехала в салон, где из ее и так гладких волос должны были сделать супергладкие, а Астер, прикинув, что у него еще есть немного времени, отправился в конюшню.
Оставив седло и куртку в амбаре, Астер повел Ориона вдоль границы левады все дальше, туда, где находились дикие поля. Обычно всадникам не разрешалось уводить лошадей так далеко, но Астер был на особом счету и, не стесняясь, этим пользовался.
Запрыгнув на жеребца, он пустил его в медленный галоп, хлопнув по бокам пятками. Он любил ездить без седла, ощущая в такие моменты какую-то особенную связь с конем. Ему казалось, что так он становится с Орионом еще ближе, хотя Линч обычно ворчал, возмущаясь, что Блэквуд когда-нибудь точно доиграется и свалится, переломав все кости.
Они преодолели холмы Деполе, широкую равнину, за которой высился лес, — весной здесь росла самая вкусная молодая трава, и Астер часто приводил сюда Ориона.
Сейчас от нее остались лишь полузасохшие клочки, так что, потыкавшись пару раз мордой в холодную землю, Орион лишь раздраженно фыркнул.
— Давай вправо, — направил его Астер вдоль пруда, в котором они частенько купались летом.
Сейчас водоем затянуло тиной и желтыми листьями. Вода здесь не замерзала даже зимой — тонкая корочка льда появлялась лишь утром, но сразу таяла.
