Кто бы мог подумать, что Хлоя Маккалистер пойдет под венец без трусиков?
Я уже предвкушаю, как этот вопрос задаст мне мой жених, ведь его подколы по поводу того, что я самый скучный человек на планете, никуда не делись.
А еще я предвкушаю тот момент, когда он задаст мне этот вопрос. Ведь все эти два месяца он не прикасался ко мне. Чертов святоша. Эти два слова явно не должны стоять рядом, но я невероятно зла."
"Мы принимали вместе душ, спали обнаженными в одной постели, и он ни разу не сорвался. Ни разу!
Да будь моя воля, я бы сорвалась уже как минимум сотню раз!
Не верится, что это мои мысли.
Так. Не думать о сексе. Не думать о сексе. Ведь через несколько минут отец поведет меня к алтарю.
Божечки.
Поздно. Я до безумия возбуждена.
Хватаю телефон с журнального столика и пишу сообщение Эштону:
Хлоя:
Ты сказал, что секс только после свадьбы. Прям сразу?
Телефон вибрирует через пару секунд.
Эштон:
Думаешь, пастор Сэм и наши семьи оценят, если я возьму тебя прямо у алтаря?
Пожимаю плечами, будто он видит меня, и набираю ответ:
Хлоя:
Не знаю.
Можем проверить.
Эштон:
Я плохо на тебя влияю.
Хлоя:
Воздержание плохо на меня влияет, Эштон. Я хочу тебя.
Эштон:
Пятнадцать минут.
Хлоя:
Самоуверенно. Учитывая, что ты, можно сказать, четыре года без секса.
Эштон:
Я про нашу встречу у алтаря. Она через пятнадцать минут.
Эштон:
И спасибо, что так поднимаешь мне самооценку, милая.
Хлоя:
Я хочу, чтобы у тебя поднялось кое-что другое.
Эштон:
Поверь, я в приподнятом настроении вот уже несколько месяцев, что мы живем вместе.
Эштон:
Но я так и знал, что ты выходишь не за меня, а за мой волшебный член.
Хлоя:
Я пока не знакома с его волшебством. Возможно, это лишь способ заманить меня к себе в жены.
Эштон:
От тебя ничего не утаить.
Хлоя:
Ты утаиваешь от меня член уже несколько месяцев.
Эштон:
Хорошо, что не восемьдесят лет, как ты планировала изначально, а то там бы все волшебство было утрачено.
Коротко смеюсь.
Эштон:
Мне пора идти.
Эштон:
Я люблю тебя, без пятнадцати минут миссис Уильямс.
Хлоя:
И я люблю тебя.
Убираю телефон обратно на столик, улыбка расплывается по лицу.
– Тук-тук, принцесса, – доносится голос папы из-за двери виллы. – Можно войти?
– Конечно.
В дверном проеме появляется отец. Его темные волосы сегодня аккуратно зачесаны назад, подчеркивая тем самым острые скулы. На нем белая льняная рубашка, которую он заправил в укороченные брюки песочного цвета.
