Но ты готов мстить за ту, которой уже никогда не будет, ценой моей жизни. Так о какой любви идет речь?"
"Мне больше нечем дышать. В груди саднит.
– Лиза заслуживает того, чтобы этот ублюдок понес наказание, – рычит Эштон.
– Лиза? – Делаю глубокий вдох. – А как же я? Я не заслуживаю? После всего, через что он заставил меня пройти, ты сейчас действительно думаешь лишь о мести за нее? – К концу предложения мой голос срывается на крик.
Эштон проводит руками по волосам:
– Хлоя…
– Ты никогда не сможешь полюбить кого-то так же, как любишь ее, – зажмурившись, шепчу я.
– Мы с самого начала были обречены.
Распахиваю веки и позволяю себе в последний раз взглянуть ему в глаза. Пытаюсь навсегда запомнить каждую черту его лица. Впитать его аромат. И никогда не забывать того, что было между нами. А затем делаю шаг назад.
– Хлоя, – снова повторяет Эштон, смотря на меня глазами, полными отчаяния. Он протягивает ко мне ладонь и касается ею моей щеки.
Я вновь на мгновение закрываю глаза и прижимаюсь к нему. Одинокая слеза струится вниз, пока сердце обливается болью.
– Останься. – Его голос звучит как мольба.
– Ты сказал, что у каждого человека должен быть выбор, – шепчу, распахивая веки и сглатывая гравий в горле. – Так вот, я выбираю себя.
Глаза Эштона блестят от слез, когда я делаю шаг назад. Больше не оглядываясь, я возвращаюсь в прихожую, где беру сумочку и свой телефон, а затем открываю дверь и ухожу.
Выйдя на улицу, ощущаю лишь пустоту.
Словно я труп, у которого по какой-то неведомой причине все еще есть пульс.
Говорят, первая любовь всегда разбивает сердце. Но никто не говорит о том, что она буквально вытаскивает его из груди и бросает под поезд, чтобы тот проехался по нему пару сотен раз, пока от этого самого разбитого сердца не останется лишь маленький осколок.
Но есть и хорошая новость: теперь я не стану добычей торговцев людьми, ведь только что благодаря Эштону Уильямсу у меня стало на один орган меньше.
ГЛАВА 28
MANS ZELMERLOW – MIRROR
ЭштонПриглушенный теплый свет настольной лампы озаряет спальню, где я не был три года.
Большая кровать, на которой я лежу, застелена лавандовым покрывалом, а белая подушка подо мной все еще пахнет Лизой. И не говорите мне, что это невозможно. Я ощущаю ее запах повсюду.
Сквозь щель между шторами в мелкий цветочек вижу в окне перед собой хмурое небо. Темные тучи стремительно несутся по полотну, пока таким же галопом несется мой пульс.
Три года я не мог найти в себе силы переступить порог этой комнаты.
