Но у нас нет ни единого доказательства, чтобы обвинить его в произошедшем. Только твоя история.
Боже. Я будто попала в какой-то криминальный блокбастер. Сейчас балконное окно, по идее, должен разбить Джейсон Стэтхэм.
– Так… – На глаза наворачиваются слезы. – Выходит, что твое единственное доказательство – это… я?
Его молчание разрывает мне сердце.
– Хлоя…
– Ответь.
Эштон отпускает меня и зарывается руками в волосы. Зажмурившись, он издает отчаянный стон.
– Да. – Одно слово, которое вырывает из груди сердце.
– Но я не знал. Не знал, слышишь? Черт возьми, я даже не мог предположить такого поворота судьбы. И уж точно не мог подумать, что…
Он замолкает.
– Что? – Я вскидываю подбородок.
– Что полюблю тебя, – шепчет Эштон, глядя мне в глаза.
Начинаю часто и коротко моргать, пытаясь прямо сейчас не разрыдаться. Но это дается мне все сложнее.
– Ты собираешься использовать меня ради мести, Эштон! – срываюсь я. – О какой любви мы говорим? Разве что о твоей любви к Лизе?
– Хлоя…
– А ты подумал обо мне? О том, почему я была с Фрэнком так долго? Почему после того, как он трахнул меня прямо в своей машине, а пару минут спустя прокатил на бампере человека, я оставалась с ним?
Его глаза бегают по моему лицу, а дыхание становится рваным.
– Нет, правда? – Мой голос срывается.
– Он должен ответить за содеянное, – сквозь зубы произносит Эштон.
– Ценой моей жизни?
– Ты не понимаешь. – Он отходит от меня и вновь проводит руками по волосам.
– Не понимаю чего? Мне было девятнадцать, Эштон.
Моя мама умерла, а отец запивал боль от потери. Я должна была сделать все, чтобы показать ему, что со мной все в порядке. Что я смогу жить дальше. А потом эта вечеринка. Рассказать тебе в мельчайших подробностях, как Фрэнк уложил меня под себя и жестко вошел, пока я орала, пытаясь выбраться из-под его тяжелого тела? Какие звуки он издавал? Что говорил? Или тебя наверняка больше интересует та часть, как я захлебывалась его спермой, когда раздался оглушительный звук бьющегося стекла и женский крик? Это тебя интересует больше, правда? – практически кричу я.
– А знаешь, что он сказал после этого, когда мы увидели чье-то обездвиженное тело? Что если я заикнусь отцу, что он меня изнасиловал, то его папочка-прокурор сделает так, что в аварии буду виновата я и мой отец потеряет все. Но тебя ведь не волнует причина, по которой я терпела его целых три года, да? Тебя не волнует ничего, кроме мести. Вот только Лиза мертва. Она умерла. Ее нет. А я здесь. Жива.
