– В каком смысле «хорошо»? – в недоумении интересуюсь я.
– Сынок, прошло уже три года.
– Всего три года, – перебиваю его, специально сделав акцент на слове «всего». – Сэм…
– Нет, Эштон. Если ты думал, что я сейчас буду тебя осуждать, то ты плохо меня знаешь. И вот это обидно. А то, что ты нашел девушку, которую тебе захотелось поцеловать, – это… правильно.
– Сэм, я женат на вашей дочери.
– Моя дочь мертва, ваш брак аннулирован.
От слова «мертва» мне приходится вновь зажмуриться и начать коротко и часто дышать.
– Эштон, ты три года не прикасался к женщинам. А тебе всего двадцать семь. У тебя вся жизнь впереди.
– Это не так, – протестую сквозь зубы.
– Нет, это так.
– Три года – слишком маленький срок.
– А какой не маленький? Существует какой-то определенный временной промежуток, по истечении которого тебе будет дозволено снова полюбить? Будильник сработает или как ты узнаешь об этом?
Я устало выдыхаю, уже жалея, что позвонил ему.
– Сэм, вы не понимаете.
– Я все понимаю, – обрывает меня он на полуслове.
– Я тоже потерял жену. Много, очень много лет назад. Были ли у меня женщины за это время? Не уверен, что ты действительно хочешь знать подробности моей сексуальной жизни, но они были, Эштон. Я не святой. Другое дело, что я никем не заменил Бриттани в своем сердце, ведь всего себя отдавал нашей дочери. Хотелось бы мне сейчас разделить старость с кем-либо? Невероятно. Но мне шестьдесят два, сынок. Я старый лысый маразматик, на которого уже не заглядываются красотки. Даже те, которым за шестьдесят.
С моих губ срывается смешок, и Сэм тоже смеется в трубку.
– Послушай, наше сердце… Оно огромное. Стоит впустить в него кого-то, и ты сможешь убедиться в том, что там хватит места на всех. На любимую женщину, на детей, которые, я надеюсь, когда-нибудь у тебя появятся, на внуков. И это совсем не означает, что для того, чтобы открыть им сердце, нужно будет выбросить оттуда любовь к Лизе. Нет. Любовь безгранична, Эштон. Если сейчас твое сердце бьется чаще при виде какой-то девушки, то борись за нее.
Позволь себе полюбить вновь. Когда твое сердце будет наполнено любовью, в нем просто не останется места для ненависти к миру и самому себе.
Делаю глубокий вдох, каждой клеточкой тела ощущая внутреннюю борьбу с самим собой."
"– Расскажи мне об этой девушке, – просит Сэм, выбивая из легких воздух.
– Она… – Я тяжело сглатываю и шепчу: – Она прекрасна.
– Хорошее начало. – По голосу понимаю, что он улыбается, и уголки моих губ тоже дергаются.
