Наверное, я должен сейчас быть счастлив, что она осталась со мной. Вот только меня гложет то, что каждым своим поступком я предаю нас с Лизой. Нарушаю данную ей клятву. Будто забываю о ней.
А так не должно быть.
Аккуратно вытаскиваю руку из-под головы Хлои и поднимаюсь с постели. Я не стал смущать ее и лег в кровать прямо в брюках, поэтому сейчас убираю в карман телефон, который лежит на тумбочке, и выхожу к бассейну, предусмотрительно прикрыв за собой дверь.
Здесь так тихо… Полная луна на темно-синем небе ярким сиянием подсвечивает воду в бассейне, которая неторопливо покачивается на легком ветерке.
Тишину нарушает лишь шум шелестящих листьев кустарников, растущих вдоль балкона. Сажусь в одно из кресел у него и достаю айфон из кармана. Несколько раз кручу его в руке, прежде чем набираюсь храбрости и нажимаю кнопку вызова.
– Эштон? – доносится удивленный голос на другом конце линии.
С губ срывается тяжелый вздох, а глаза заполняют слезы.
– Все в порядке, сынок? На часах за полночь.
– Да, – откашливаюсь.
– Простите, Сэм. Я… не подумал.
– Ничего. Совру, если скажу, что ты меня не разбудил. Но я совсем не возражаю. Что случилось?
Я вскидываю голову к небу, зажмурившись и пытаясь не дать волю слезам. Ведь какой-то придурок решил, что мужчины не плачут. Набираю полные легкие воздуха, выдыхаю и повторяю вновь. И так несколько раз, пока не нахожу наконец силы произнести:
– Я целовал другую.
Мне просто нужно было сказать ему об этом.
Мне просто нужно, чтобы он сейчас разочаровался во мне.
Мне просто нужно его позволение. Позволение утопиться к чертям в этом бассейне.
Сэм – единственная причина, по которой я еще не сдох. Ведь я пообещал ему, что буду жить, несмотря на то, что его дочери больше нет с нами. Он, можно сказать, в свое время заменил мне родного отца. Всегда был добр ко мне и давал советы. А я… Я даже не смог уберечь его дочь.
Только представьте, какое у человека огромное сердце, раз он не прикончил меня собственными руками, а лишь попросил жить во имя Лизы.
Хотя, если поразмыслить, то последние три года я живу в муках. И возможно, Сэм все-таки не так уж добр, как мне казалось.
Просто дать мне умереть – слишком легкий способ наказания за то, что я позволил Лизе погибнуть. А вот жить и хотеть сдохнуть, каждое утро чувствовать, как ты гниешь, а твое сердце превращается в кусок дерьма…
Да, лучшего способа наказать меня и не найти.
– Хорошо, – ровным голосом произносит Сэм, и мои брови улетают к небу.
