– Ну, продает там краденое, собирает плату за право торговать селедкой…
– Плату собирает? И что, дают?
– Дают, иначе могут порезать. Или товар на землю вывалят.
– А полиция куда смотрит?
– Как обычно: поверх голов. Околоточному проще не замечать. Конечно, когда дело доходит до полицмейстера и тот спускает участковому приставу, тогда начинают суетиться. Изображают усердные поиски. В серьезных случаях могут и арестовать кого-нибудь из шайки. Но Ярышкин уже при хороших деньгах, он откупается.
– Господа, – обратился Лыков к рижанам, – вопрос к вам обоим.
Ярышкин мог убить старшего Титуса? Ведь не всякий налетчик пойдет на мокрое дело.
Те переглянулись, и Растегаев осторожно ответил:
– На Московском форштадте все бывает. Самое поганое в городе место.
– Там примерно шесть или семь шаек, – добавил Никифоров. – Это не считая шпанки из рабочих. Шпанка по мелочам хищничает: часы где сорвет, рублевину у прохожего отымет. А настоящие бандиты громят зажиточные квартиры и воруют по складам. Вот на Масленицу на Спасо-Церковной улице из амбара Товарищества сахарных заводов украли пятьдесят пудов сахару.
Это же на ломовике нужно было вывозить!
– Сахар пусть, а убийства?
– Алексей Николаевич, есть и они, – тщательно подбирая слова, ответил хозяин. – Только скрывают. На той неделе стали на Семеновской погреб копать и отыскали скелет. Не из древних.
– И что?
– Грохнули кого-то и зарыли. А в статистике отмечено как смерть от неизвестной причины в стародавние времена.
– А на самом деле чей был скелет?
– Шайки эти, о которых я сказал, вечно друг с дружкой воюют.
Делят Московский форштадт. Ну, как на любой войне, есть потери. Думаю, это их покойник. Павший, так сказать, солдат.
– Или давеча углубляли Двину напротив Замка, – подхватил Растегаев. – Глядь, а в черпаке-то кости! Половина туловища. И тоже списали на несчастный случай, будто это утопленник.
– Что же, он сам себя пополам распилил, перед тем как в реку броситься? – возмутился Яан.
– Нет, его-де землечерпалка ковшом перерубила.
– Ну у вас и порядки! – осудил Алексей. Но подумал и добавил: – Впрочем, так везде.
Мужчины помолчали, прихлебывая чай. Потом надворный советник обратился к хозяину:
– Вы сказали, на Московском форштадте несколько банд и они между собой воюют. А есть главная? Имеется там «король»? Вот как Цвейберг у немцев.
Никифоров покачал головой:
– Нету. Каждый сам за себя и против всех.
– Есть одна шайка, она посильнее других будет, – возразил Растегаев.
