Семейство Никифоровых занимало крохотную трехкомнатную квартирку на втором этаже. Там царила достойная, очень опрятная бедность. Но именно бедность. Все блестит, все начищено, нигде на пылинки. На комоде даже красуется томпаковый[25] самовар. Иконы старые, хорошего письма. И несколько книг стоит на полке. Однако смотреть на это жилище тяжело, безденежье так и выпирает.
Александр Лукич понравился Лыкову. Высокий, плечистый, с открытым славянским лицом. Он не ждал гостей и сначала немного растерялся. На вопрос приятеля, как дела, вполголоса ответил:
– В долг пока дают.
Но скоро перестанут.
– Тут приезжие господа хотят предложить тебе временную работу.
– Мама, что у нас с самоваром? – крикнул Никифоров, отворачиваясь. Пытался скрыть то выражение, что мелькнуло у него на лице. Надежда и что-то еще. Искательность и одновременно неверие в удачу.
Вышла аккуратная старушка, сказала:
– Горячий. Только вот чем будем угощать?
– А мы все с собой привезли, – стал вываливать кульки на стол Титус. – С удовольствием попьем, коли угостите.
Я хоть и лифляндец по рождению, но давно живу в России и привык к чаю. Позвольте представиться: Яан Францевич Титус, лесопромышленник.
– Титус? – тут же вскинулся Никифоров. – А… – Но осекся, не договорил.
– А это Алексей Николаевич Лыков, мой товарищ и притом работодатель.
– Так бывает? – не удержался хозяин.
– Редко, но бывает, – вступил в разговор надворный советник. – У меня имение в Ветлужском уезде, Яан Францевич там управляющий. Мы прежде вместе служили в Нижегородской сыскной полиции.
– Вот как, – насторожился Никифоров. – Тоже отставные, как и я?
– Господин Лыков – чиновник особых поручений Департамента полиции, – пояснил надзиратель. – То есть он сам сыщик, лесом не занимается. А здесь в отпуску, по личному делу. Сейчас тебе все разъяснят.
Четверо мужчин уселись за стол и принялись ждать чая. Старушка споро расставила чашки, положила щипцы для сахара, заварила покрепче в чайнике и удалилась. Немедленно Титус заговорил:"
"– Вы правильно догадались, Александр Лукич.
Я брат Язепа Титуса, которого зарезали. И хочу доискаться истины: кто и за что его погубил.
Никифоров молча слушал.
– Мы с Алексеем Николаевичем были сегодня у Войтова с Кнаутом. Отовсюду нас выставили. Под тем предлогом, что погибший был жулик, пропащий человек, и нечего, мол, стараться поймать злодеев. Получил, что заслужил.
– Позвольте сказать, Яан Францевич, что брат ваш хорошо был мне известен. Я лично его арестовывал.
