Слышал, как поступают арестанты, у которых капитал? Нанимают поселенца. И тот валит лес или копает канаву вместо того, кому это вменено в обязанность приговором.
Боевик слушал жадно, боясь пропустить хоть слово.
– Еще там есть майданы. Говорили тебе про майданы?
– Нет. А что это?
– Тюремные лавки. Или магазины. За деньги там все можно купить, даже водку и табак, которые официально запрещены. И женщин, женщин тоже. Но за деньги… Они, брат, в неволе все. Начальство не трогает тех, кто при капитале. И жиганы их уважают, не бьют.
Лыков вынул из кармана заранее набитый бумажник и красноречиво потряс им:
– Вот главная сила. Капитал, оборотные средства! Деньги – товар – деньги-штрих.
И без перехода предложил:
– Скажи, где прячутся Эмиль с Мартином, и получишь пятьсот рублей.
– А как я их получу? В тюрьме же надзиратели отнимут.
– Никто не отнимет. Сейчас пойдем туда и добавим одну строчку в опись изъятых у тебя вещей. И полтыщи твои. Возьми немного на неотложные нужды, но основное оставь у смотрителя.
На каторге пригодятся. Деньги будут законные, они поедут с тобой на Сахалин. Ну? Пять сотен!
Скрастынь зачем-то огляделся, потом спросил шепотом:
– А можно тысячу?
– Ты хочешь целую тысячу?
– Да. Срок у меня будет большой, деньги понадобятся.
Лыков задумался. И правда, черт с ними, с этими бумажками. Лес продам и восполню. Зато не надо бегать и искать тех двоих, Аксель сдаст их тут же. Раз – и сразу в дамки.
– Ну хорошо… Но за такую сумму расскажешь все, что знаешь.
– Я готов.
– Нет.
Сначала пойдем в тюрьму. Я человек честный, не обманываю. Получишь деньги, увидишь их в протоколе, возьмешь, сколько надо. И лишь после этого поговорим.
Сыщик и арестант явились на Полицейское подворье. В кабинете тюремного начальства состоялась сделка. Смотритель, числящийся по армейской пехоте штабс-капитан Богданов подписал новый протокол изъятия. Теперь за Акселем Скрастынем значилась тысяча рублей. Еще Лыков приказал перевести подследственного в хорошую камеру. Там сидели всего четыре арестанта, пожилые и безобидные.
Тридцать рублей мелкими купюрами новоявленный богач пожелал взять с собой.
– Только не играй на них в карты, – предостерег сыщик. – Облапошат. Соседи лишь с виду безобидные.
Аксель посмотрел на питерца и ответил с чувством:
– Мама всегда запрещала мне играть в карты на деньги.
Лыков хотел спросить: «А убивать людей тебе мама не запрещала?» Но сдержался. Пусть сначала сообщит, что знает.
Закончив расчеты, они сели в допросной.
