Носильщики в Риге должны получать разрешение на промысел, причем оно бывает двух видов: с тележкой и без. Аксель взял патент с тележкой.
В части разыскали его прошение и выяснили адрес парня: улица Госпитальная, дом четыре. Наряд из сыскной полиции во главе с Лыковым отправился туда.
Квартирная хозяйка Мина Белораб, разбитная тертая еврейка, встретила сыщиков как родных:
– Вот знала я, что место этому юноше в тюрьме!
– А что же нам не сообщала?
– Да! Чтобы он меня зарезал? Я молодая женщина, даже замужем еще не была.
Надзиратели посмеялись и обещали Белораб хорошего жениха. Только она должна сначала сказать, где найти Акселя.
– И нечего его искать, сам к вечеру придет. Днем он делает революцию, а ночует всегда дома.
Сыскные устроили засаду. Лыков предупредил их, что парень только с виду телок и надо готовиться к схватке. По счастью, до крови не дошло. Алексей по привычке взял самое опасное на себя. Когда боевик вошел в темную прихожую, он принял его сзади в объятия. Тот и дохнуть не смог, не то что сопротивляться.
Обезоруженного и связанного, парня привезли на Театральный бульвар.
Лыков снял с него первый допрос один на один. На столе лежали револьвер и нож.
– Помнишь меня, Аксель?
– Впервые вижу, – нагло ответил тот.
– Зато я помню. И моих слов судье будет достаточно.
– Для чего?
– Для каторжных работ. Покушение на убийство полицейского чиновника. Лет двенадцать, считай, у тебя уже в кармане. А дел за вами столько, что бессрочную смело могу обещать. Ну?
– Вы о чем?
– Сознаваться будем?
– Чтобы самому себе бессрочную наговорить? Я же не дурак.
И вообще, не оскорбляйте меня, спрашивайте вежливо, дайте закурить… Все как полагается. Я политический узник, а не уголовный!
Лыков распахнул ворот рубахи Акселя и увидел черные полосы у него на шее. Это были следы пальцев Галлера.
– Вот еще улика. Подтверждение того, что именно ты убил телохранителя господина Цвейберга.
– Это я в пивной подрался.
– И свидетелей назовешь?
Боевик промолчал.
– Хорошо. Сейчас тебя отправят в следственную тюрьму.
Я запросил справку: там девяносто три места. А сидит ровно на сто человек больше. Тесно придется.
– Революционеры должны сидеть в одиночках, – возмутился боевик.
– Это тебе товарищ Мартин сказал?
– Угу.
– Он сейчас тоже сидит. В отдельном кабинете ресторана. Любит, сволочь, красивую жизнь, правда?
– Кто ее не любит?
Вот ниточка, за которую можно потянуть, подумал сыщик. У себя в России он давно бы уже вынес Акселю половину зубов. Но здесь нельзя.
