– А если тот владелец не захочет отдавать? Все оформлено законно.
– Куда он денется, – сказал Цвейберг таким тоном, что стало ясно: деваться хозяину некуда. Ай да «коммерсант»…
– Август успел найти заведение?
– Перед самым арестом. Оно находится в Зябличьем переулке. Мой поверенный уже был там. Начат процесс оформления дарственной.
– Здесь понятно. Переходим к боевикам. Это вы заказали им убийство Титуса?
– Нет, что вы!
– Двадцать три тысячи – большая сумма. Язеп многих обманул в городе, но по мелочам. И все говорили одно и то же: за такое не убивают.
У вас к нему самый серьезный счет.
– Мне важно вернуть деньги, а негодяя и без меня накажут. Уже наказали.
– Кто?
– Всевышний, чьими-то руками. Он всегда найдет, чьими.
– Но не вашими, – поддел сыщик.
– Я практически никогда не отнимаю у людей жизнь, – предельно серьезно ответил «иван». – Хотя в моей среде это считается признаком слабости. А быть слабым в Риге небезопасно.
– Хорошо. Но вы ведь знакомы с этими товарищами?
– Увы, да.
– Вас свел Язеп, для которого они вершили всякие кровавые дела.
Так?
– Увы, да.
– Что вы им поручали от себя?"
"– Ничего, – ответил Цвейберг. – Честное слово, ничего! Они такие были непонятные, дикие. Сначала я не принял товарища Мартина всерьез. Он явился с апломбом, как равный к равному. И потребовал две вещи: денег на революцию и – не поверите – уменьшения германского влияния в крае. Я посмеялся, но денег дал.
– Дали? Сколько?
– Тысячу марок.
– Почему? – уточнил надворный советник. – Вряд ли вы испугались.
– Вообще-то они страшные, – помедлив, пояснил немец. – Эти два молодых волчонка только на вид смешные. А так уже давно настоящие волки. Денег я им дал после того, как они убили Говорухина.
– Надзирателя сыскного отделения? – опешил Лыков.
– Да. Он был мой человек в полиции. Вернее, один из моих людей… После ухода товарища Мартина, выдвинувшего столь странные требования, я послал Говорухина выследить эту компанию. И доложить, кто они такие. А товарищи его зарезали. Казнь полицейского – невозможная вещь в Риге! Такого здесь никогда не было.
А этим хоть бы что. У меня сдали нервы, я решил откупиться.
– Во всей России это невозможная вещь. Была невозможной. Но времена меняются, и в худшую сторону.
В разговоре опять повисла пауза. Лыков подозвал официанта и заказал чаю. Когда тот ушел, он спросил:
– Почему же вы промолчали о них, когда я пришел к вам? По вашим словам, вы с боевиками ничем не связаны, даже опасались их… Вот и отдали бы негодяев мне.
