Рядом лежали кольца с камнями, золотая брошь и пара янтарных мундштуков. Были и дешевые предметы. Потертое порт-монэ из целлулоида с красной полуатласной подкладкой странно смотрелось в этой компании…
– Александр Иванович, я встречался сейчас с Цвейбергом, и тот отказался отвечать на мои вопросы.
Коллежский асессор насторожился и молча ждал продолжения. Лыков тоже ждал, что скажет главный городской сыщик. Не услышав ответной реплики, он продолжил:
– Помогите мне взять его за выю.
– Выю? Что это?
– Ну за шею.
– Каким образом?
– Вы местный, вам виднее.
Где Цвейберг держит мантроп? Давайте разорим этот завод. Где он коньяки фальшивые разливает? У полиции есть множество способов сделать Теодора Оттоновича сговорчивым.
– Тут я вам не помощник, – отрезал Кнаут. – Прусского подданного арестовать! Больше скажу: никто в городе шагу не ступит в эту сторону. А один вы ничего не сумеете.
– Почему?
– Цвейберг давно уже неприкасаемый. И потом, с его-то паспортом… Вы что, не поняли еще? В Риге так!
Лыков молча повернулся и вышел.
Ишь, неприкасаемый. Что с того, что он немец? Кнаут тоже немец. Неужели в этом дело? Безобразие…
Надворный советник пытался добиться нужных ему сведений от Растегаева. Но тот, узнав, что задумал питерец, лишь замахал руками:
– Да вы что? Меня потом живьем съедят! Увольте, Алексей Николаевич. Бодаться с самим Цвейбергом я не стану и вам не советую."
"– Но тогда мы не сможем найти революционеров, – попробовал объясниться Алексей. – Петербургским форштадтом правит Теодор Оттонович.
А Митавским – Дохлый Август. Половина Риги нам недоступна. Если латыши прячутся там, они в безопасности.
– Пусть. Но шкуру жалко, она у меня одна.
Плюнув, сыщик пошел искать Никифорова. Вот кто ему поможет: у Александра Лукича свои счеты с немцем. Но отставной надзиратель тоже отказал в советах:
– Вы уедете, а мне здесь жить. Цвейберг неподвластен закону. Как вы его прижмете? Сам он чист, как альпийский снег. Адвокаты его – лучшие в городе. Полицейское начальство боится Теодора Оттоновича.
А может, и ест с его ладони.
Лыков вернулся в номер и стал думать. Как вести дознание дальше? Трое убийц где-то в Риге. Лишь на Московском форштадте их возьмут в оборот. А в других частях города укроют. В чем его, Лыкова, ошибка? Почему Цвейберг отказался выдать латышей? Видимо, он повязан с ними кровью. Испугался, что сдаст их полиции, а те в отместку расскажут такое, что пруссаку крышка.
Значит, Цвейберг ему не союзник ни при каком раскладе.
