Наоборот, сыщик пристально вглядывался в главаря. Реакция последнего была вполне естественной. Кажется, он не играл, а действительно был растерян.
– Что за черт? Еще мне чужих хомутов на шею не хватало…
– Скажи, что у вас с Титусом было на самом деле?
– Что и у всех мазов. Полезный человек был, оборотистый. Связи у него чуть не со всем миром. Вот только брал, сволочь, дорого.
– Имел ты к нему счеты? Обман, о котором парень говорил, – правда?
– Да там товару на двести рублей! – повысил голос бандит.
– За такое не убивают.
– То есть Титус тебя все же объегорил?
– Он всех норовил надуть, такой был человек. Разок я ему за это морду начистил. Но чтобы сложить, тут уже перебор.
Лыков и Рейтар помолчали, каждый обдумывал то, что услышал.
– Ваше высокоблагородие, дозвольте спросить.
– Спрашивай.
– А почему вы из Петербурга за этим делом приехали? Титус – мелкий же человек.
– Секрет.
– А-а… Но ведь не я, не я его казнил! Зачем мне его смерть?
– Вот я и пытаюсь узнать.
– Вы меня сейчас арестуете?
– Улик пока нет, – вздохнул сыщик. – А слова, сказанные в пивной неизвестно кем, к делу не пришьешь.
– Я и говорю: что-то здесь не то. Темная сказка. Видать, кому-то меня оговорить понадобилось. И понятно, кому.
– Ну-ка, скажи.
– Ярышкину, черту дремучему, кому же еще. Видит, я его обхожу на вороных, решил руками полиции избавиться. Анчибал! Налью я ему сала за шкуру!
– Ты вот что, Рейтар. Открой-ка свое дознание. Я ведь просто так из Риги не уеду.
Кого-нибудь должен в каторгу услать, и ты один из подозреваемых. Не хочешь на Сахалин прокатиться?
– Не хочу, тем более за чужую похмель."
"– Вот и подсуетись. Разошли людей по форштадту. Пусть того разговорчивого сыщут. Он одет в железнодорожную шинель. Лет семнадцати, не больше. Волосы черные.
– Вот как на духу, ваше высокоблагородие, – маз вскочил и чуть не порвал на груди рубаху. – Для чего мне с Департаментом полиции связываться? Нам своих фараонов некуда девать.
Не я это, не я, честное слово, не я!
– Ищи, кто.
– Весь форштадт переверну, а эту гадюку найду. И спрошу, кто подучил такую ложь разводить. В железнодорожной шинели? Семнадцать годов?
– Да. Ты сходи на Столбовую, очевидцы там сидят. И учти, они уже повсюду рассказывают, что это ты Титуса приговорил. Как узнаешь интересное, сообщи мне. Я остановился во «Франкфурте-на-Майне».
Лыков кивнул бандиту и ушел. Скомандовал извозчику отвезти его в гостиницу.
