– Такой девушке, как я?
Коннор кивнул.
– Таких, как ты, я еще никогда не встречал, Отем. Ты особенная.
«Особенная». Не слишком поэтично, но он произнес это так тихо и решительно, смотрел мне в глаза внимательным взглядом.
– И хочу, чтобы ты знала, что твой бывший парень… просто идиот. Не хочу, чтобы ты снова чувствовала себя обманутой. Только не со мной. Какую бы боль он тебе ни причинил, я не хочу сделать тебе еще больнее.
Напряжение отпустило меня, я смогла вздохнуть свободно.
– Спасибо тебе за эти слова, – тихо поблагодарила я.
– До недавнего времени мне казалось, что еще слишком рано начинать новые отношения. Может, так оно и есть?
Коннор покачал головой.
– Надеюсь, что нет. Твои слова о моем желании открыть спортбар… очень много для меня значили. Больше, чем ты можешь представить.
– Я так рада, Коннор. Знаю, это только первое свидание, но, думаю, для нас обоих будет лучше, если мы не будем спешить.
– Как тебе будет угодно, – ответил он. – Я просто рад, что сейчас сижу рядом с тобой.
У меня жар прилил к щекам.
– Я тоже рада.
Приятные мгновения все-таки сложились в одно долгое «дзинь». Звоночек стал еще громче, когда Коннор протянул руку и погладил меня по щеке.
– Мы можем делать все так медленно, как ты хочешь, Отем, – тихо сказал он. – Но если я прямо сейчас тебя не поцелую, то утром возненавижу себя.
Я уже подалась вперед, как будто его изумрудные глаза притягивали меня, подобно свету маяка.
При первом прикосновении его губ меня охватила приятная дрожь, а потом он снова накрыл губами мои губы.
Я утонула в его запахе, его близости, его тепле. Язык Коннора мягко проник в мой рот, и у меня по спине побежали мурашки.
Он отстранился, прежде чем поцелуй стал чересчур откровенным, и медленно убрал руку с моей щеки, одновременно пропустив прядь моих волос между пальцами.
– Так лучше, – проговорил он, пристально глядя мне в глаза. – Правда?
Я кивнула. Напряжение окончательно покинуло меня, остались только бабочки в животе.
Часть III
Октябрь
Глава двенадцатая
Уэстон
Я сидел за столом, пролистывал тетрадь со своими записями и зарисовками – в основном там были различные вариации стихотворения, которое задал мне профессор Ондивьюж.
Отем. Ни на какую другую тему я писать не мог. Я растягивал стихотворение, потому что, как только оно будет закончено, мне останется лишь одна отдушина – бег, а я не мог бегать сутки напролет.
В гостиную вразвалочку вышел Коннор, все еще во фланелевых штанах и майке, хотя уже было три часа пополудни.
