– Прочитай, что я ей написал, и используй это. Говоришь, она назвала твой будущий спортбар гаванью? Скажи ей, что постоянно вспоминаешь эти ее слова. Скажи, что они много для тебя значат.
Коннор кивнул.
– Непременно скажу, ведь это правда.
– Хорошо, потому что больше я такого делать не буду.
– Почему нет? Ведь твой подход сработал!
– Это нечестно, – заявил я. – Отем и так уже обожглась, ее обманули. Если она обо всем узнает, то больше никогда не заговорит ни с одним из нас.
– Ну, это не совсем обман.
– Коннор встал и взял со стола свой кошелек и ключи. – Ты просто написал то, что я чувствовал, но не мог выразить словами.
«Нет, я написал то, что чувствовал сам, но никогда не смогу произнести вслух».
– Теперь ты сам по себе Дрейк. – Я в последний раз дернул шнурки, затягивая узел, схватил свой мобильный и наушники. – Пойду бегать.
– Давай, – проговорил Коннор несколько озадаченно. – Слушай, старик, спасибо тебе.
Я через силу улыбнулся.
– Не заставляй ее ждать.
* * *Я бежал по Плезант-Драйв, мимо магазинов и кафе.
Маленький городок притих – как-никак субботний вечер, – а на душе у меня было тяжело. Я включил радиоприложение, настроенное на волну местной радиостанции, и под звуки музыки стал мысленно повторять свою привычную мантру:
«Забудь о ней.
Оставь это в прошлом.
Живи дальше».
Я добежал до окраины Амхерста, туда, где свет уступал место темным полям. Какое-то время я стоял и смотрел в непроницаемую черноту, потом повернулся и побежал обратно.
Диджей у меня в наушниках объявил:
– А сейчас мы послушаем «Океанские глаза» от шестнадцатилетнего дарования Билли Айлиш.
Я замер, упершись руками в бока, и слушал, как девушка пела про человека, за которым наблюдала издалека, как она утонула в глубине его глаз и его блестящего ума.
Я выдернул наушники из ушей и стал ходить по кругу, кипя от злости.
– Это я, – проговорил я в темноту. – Это же я, а вовсе не он, черт возьми.
Я глубоко вздохнул. Нужно рассказать Коннору правду.
Нас с Отем связывало нечто необъяснимое, и если я не признаю этого вслух, это чувство сожжет меня изнутри.
Я побежал обратно в город – сначала рысцой, потом со всех ног. Несся сломя голову. Еще один забег, но он был важнее всех моих предыдущих забегов, намного важнее недавних соревнований. Я мчался к Коннору, чтобы сказать ему правду, и, возможно, он меня поймет.
А может быть, скажет, что уже слишком поздно…
Я действительно опоздал.
