Я выиграю этот проклятый забег. На этот раз я его догоню.
Коннор бежал к мальчику, вытянув вперед левую руку, и кричал ему: «Пригнись! Пригнись!»
Он почти дотянулся до ребенка, но я его опередил. Я был быстрее всех. Всегда.
«Я победил. Я, черт возьми, победил…»
Я врезался в Коннора, сбил его с ног, мы еще падали на землю, когда граната взорвалась. От взрыва образовалась воронка, во все стороны полетели земля, шрапнель и кровь.
На один ослепительный миг я оглох, слышал только свист ветра. Мои руки крепко сжимали Коннора.
Мы летели. Парили.
Коннор упал первым, с силой ударившись о землю. Наши шлемы стукнулись друг о друга, когда я приземлился на него, и звуки словно вновь включились. Грохот взрывов, стрельба, крики и вопли. Мое хриплое дыхание. Коннор лежал подо мной и не двигался. Глаза полуприкрыты, рот приоткрыт, лицо залито кровью, испачкано грязью. По его левой руке текла кровь – из локтя торчал металлический осколок шрапнели.
– Коннор! – хрипло позвал я. Голос срывался, я наглотался пыли.
«Он умер».
Я протянул дрожащую руку – она так тряслась, будто мы находились не в жаркой, а в ледяной пустыне – и коснулся его лица.
«Господи, только не это. Прошу. Боже мой, нет, он не может умереть. Только не так».
Я похлопал друга по щеке.
– Коннор, старина… Очнись…
Снова взрыв, как будто вокруг нас с небес падали камни. Я закрыл голову Коннора, заслоняя его, и закричал, чтобы он вставал и прекратил умирать.
Боль пронизала мою спину, словно на ней взорвался фейерверк, заползла под мой бронежилет, и я захрипел, не в силах произнести ни слова.
В бок, в поясницу, в бедро словно воткнулись раскаленные штыри. Кости в моем дрожащем теле как будто перемалывали жерновами. Дыхание участилось, я начал задыхаться.
Запаниковав, я попытался убежать, отползти в укрытие и утащить с собой Коннора. «Господи, он не дышит». Я не смог сдвинуться с места. Я не мог ползти, не мог встать, не мог бежать. Вывернув шею, я посмотрел назад, на свои ноги, распластавшиеся на земле.
Кровь текла из раны на моем бедре.
Но боли не было.
Ничего.
Спина невыносимо болела, а ног я не чувствовал.
– Коннор… Прошу…
В глазах начало темнеть. Какая чернота. Боль постепенно отступала, слабела, умчалась вперед по беговой дорожке, оставив меня позади.
Я опустил голову на грудь Коннора, мои веки медленно опустились."
"В черной пустоте загорелись яркие звезды, и я улыбнулся.
«Я бы отдал их тебе, Отем. Отдал бы всю свою любовь.
