На востоке медленно выползало из-за горизонта солнце, освещая вереницу людей, стариков, женщин и детей, – они в панике бежали под шквальным огнем. Они пришли с юга, и теперь противник, лучше знавший местность, расстреливал их.
– Эти ублюдки используют людей в качестве живого щита, – процедил я, прицеливаясь.
Мне никто не ответил, и я понял, что Коннора рядом нет.
– Коннор? Коннор!
Потом я услышал плач.
Каким-то чудом сквозь грохот выстрелов, крики и взрывы я услышал детский плач. Маленький мальчик стоял один, а вокруг метались охваченные паникой люди.
Ребенок стоял и рыдал во весь голос над телом своей убитой матери.
Коннор бежал к нему. Он не видел группу неприятелей, притаившихся за полуразрушенной стеной. А я видел.
– Мать твою! Коннор, стой!
Я побежал за ним, пригибаясь к земле и периодически отстреливаясь. Выстрелы отнимали у меня время, нужно было перестать стрелять и бежать как можно быстрее.
Самый важный забег в моей жизни, с оружием в руках. Винтовка и снаряжение весили, кажется, фунтов под тысячу.
Из-за этой тяжести я того и гляди мог упасть на беговую дорожку, в то время как все, кого я любил, уже умчались вперед и исчезли.
«Мне никогда его не догнать. Мне никогда его не догнать. Я проиграю…»
Эти мысли стучали у меня в голове, подобно маятнику, дыхание с хрипом вырывалось из груди. Коннор находился на открытом пространстве, без прикрытия, бежал прямо под вражеский огонь. Я мчался следом, и справа и слева от меня то и дело свистели пули.
«Вот оно. Еще чуть-чуть».
Коннор почти добежал до ребенка. Улицу заволокло дымом и поднятой в воздух пылью. Вот под порывом ветра эта завеса немного рассеялась, и я увидел человека, пригнувшегося на манер игрока в боулинг, который готовится метнуть шар. Из его руки вырвалась граната и полетела вверх, словно в замедленном кино. Вертясь и подпрыгивая, она упала на каменистую землю совсем рядом с целью.
Рядом с ребенком.
И Коннором.
Я вложил в бег все силы, заставлял свои ноги двигаться быстрее, чем они были способны.
Это был забег ценою в жизнь. Жизнь Коннора. Я бежал ради спасения его жизни.
Я почти успел. Я видел, что Коннор смотрит на ребенка, и в его глазах прочитал решимость совершить правильный поступок. Нечто героическое и достойное, чем его родители и он сам могли бы гордиться. Он не осознавал надвигающуюся опасность, не понимал, что ребенка уже не спасти.
Я пригнулся, как участник матча по американскому бейсболу, ссутулился и побежал еще быстрее. Стремительно.
