Когда Коннор наклонился меня поцеловать, к моим щекам прилил жар от стыда.
– Береги себя, – пробормотала я.
– Хорошо, – пробормотал он, уткнувшись лицом мне в волосы.
Руби тоже обняла Коннора, а потом Уэстона и потрепала его по щеке.
– Веди себя хорошо. – Она усмехнулась. – Нет, беру свои слова обратно. Размажь там всех в кашу.
Уэстон едва заметно улыбнулся.
– Обязательно.
Наконец пришла моя очередь прощаться с Уэстоном. Все наблюдали, как двое друзей прощаются с родными и близкими.
Я медленно обняла Уэстона за шею, и его руки обхватили меня.
– Позаботься о нем, – попросила я надтреснутым голосом. – И о себе. Береги себя.
«И возвращайся ко мне».
– Обязательно позабочусь, – пообещал он. Потом отстранился, и его глаза показались мне сине-зелеными океанами боли и сожаления.
Когда приехал военный грузовик, мое сердце не разбилось – оно раскололось, разорвалось надвое. Получилась рана с неровными краями, да так, что и не поймешь, где заканчивается одна половинка и начинается вторая.
Поцелуи Уэса все еще горели на моих припухших губах, и я хотела его.
Я нуждалась в письмах Коннора и разговорах с Уэстоном. Мне хотелось слышать стихи Коннора и хотелось снова ощутить исходящий от Уэстона электрический заряд, от которого у меня закипала кровь.
– Возвращайтесь ко мне, – прошептала я, глядя вслед машине.
Она увозила двух мужчин, которых я любила.
Часть VI
Аль-Раи, Сирия
Июнь
Глава тридцать вторая
Уэстон
– Кроме меня, кто-то еще чует подвох? – невозмутимо проговорил Брэдбери своим низким, гнусавым голосом.
– Нет? Только я? Ну, ладно.
Мы сидели на корточках, прислонившись спинами к стене полуразрушенного каменного дома. Эту деревню разбомбили задолго до нашего появления, и ее обитатели давно стали беженцами и перебрались в Турцию. Мы находились здесь не ради деревни, а для охраны дороги, ведущей в Аль-Раи, населенный пункт, расположенный на северо-западе Сирии. В нашу задачу входило охранять этот путь, чтобы им могли выйти из зоны боевых действий другие беженцы.
"
"Коннор сидел рядом со мной, как и я, прижавшись спиной к стене. Брэдбери и Эриксон скорчились в укрытии на другой стороне улицы. Все мы были грязные, окровавленные и потные в своем желто-сером камуфляже. Война поистине великий уравнитель, все разногласия и вражда тренировочного лагеря давно были забыты. Теперь мы с Брэдбери и Эриксоном стали ближе, чем братья. Здесь, под палящим солнцем, находясь в непрерывном стрессе, я не был Амхерстской Задницей.
