Я думал бы о том, что мог бы получить в последний раз.
– Почему ты все это говоришь?..
Я осеклась, воображение вдруг показало мне ошеломительную картину: Уэстон обнимает меня, его глаза закрыты. Кончики его пальцев скользят по моему лицу, он выдыхает мое имя.
Медленно, точно кот, он подошел к дивану, уперся ладонями в диванные подушки справа и слева от меня. Взгляд его блуждал по моему лицу и наконец остановился на губах.
– Я пьян, – проговорил Уэстон. Однако его взгляд был, как обычно, цепким и ясным, в сине-зеленых океанских глазах горел огонь, которого никто не мог увидеть… разве что оказался бы так же близко к нему, как я сейчас.
Я кивнула, мой рот слегка приоткрылся.
– Я тоже пьяна. Тебе лучше уйти.
– Я уйду, – мягко сказал Уэстон. – Попрощайся со мной, Отем.
– До свидания, Уэстон.
На долю секунды мы замерли, а потом одновременно рванулись вперед. Я схватила Уэстона за рубашку и потянула к себе, а его рука вдруг оказалась на моем затылке, пальцы зарылись в мои волосы.
И мы начали целоваться.
Отчаянно. Изо всех сил.
Я целовала Уэстона.
Во мне проснулось нечто, чего я еще никогда не испытывала, какой-то внутренний жар, порожденный словами, мыслями и эмоциями. Нечто невыразимое. И все это от одного поцелуя Уэстона. Я чувствовала его вкус. Я прикусила его нижнюю губу, лизнула верхнюю, сосала его язык. Пыталась получить еще и еще, но никак не могла насытиться, хотя и Уэстон делал то же самое, словно голодный лев.
«Что происходит?..»
Вдруг оказалось, что я падаю вбок и на спину, а Уэстон практически лежит на мне всем своим поджарым, тяжелым телом.
Его губы прижимались к моим, заставляя меня приоткрывать рот, принимая мой поцелуй; его язык переплетался с моим. Требовательно, почти жестоко. И все же в его крепких руках мое тело таяло, я словно превратилась в воду.
«О боже, что мы делаем?»
Ответ возник из жадного поцелуя Уэстона, расцвел в наших переплетенных дыханиях. Это.
Мы делаем это.
Сейчас.
Наконец-то.
Уэстон обнял меня и прижал к себе – так близко, как только мог, – а его безжалостные губы ни на секунду не отрывались от моих.
Он не прерывался, даже чтобы вздохнуть, перевести дух, как будто участвовал в марафоне, проиграв в котором умрет.
«Наконец-то».
Я гладила его шею, коротко остриженные волосы, потом потянулась к его спине. Мышцы под тканью его рубашки были тугими и твердыми, но мне хотелось коснуться его кожи, хотелось жара. Я хотела его всего.
«Наконец-то».
