– Не-а, мне нужно хорошенько испугаться. Моим родителям это понравится.
Отем ничего не сказала, но я почти прочитал ее мысли, видя, как она поджала губы.
«Коннор печется о себе и совершенно не думает о том, понравится ли Отем его родителям»."
"Коннор набрал нужную комбинацию цифр на панели, чтобы открыть кодовый замок, и распахнул дверь.
– Оставь надежду, всяк сюда входящий, – произнес он.
Дом гудел от разговоров и смеха. В воздухе витали ароматы свежеиспеченного хлеба, жареного мяса, тушенных в соусе овощей.
– Ух ты, как красиво, – проговорила Отем. Она завертела головой, и оборка на вороте ее простого синего платья шевельнулась, погладив белую шею. Девушка запрокинула голову, посмотрела на хрустальную люстру, висящую высоко под потолком, и из ее пучка высвободилась прядь волос, упав на чистый лоб. Отем поправила висевшую на плече сумочку. – Вот теперь уже я нервничаю.
Из гостиной появилась мать Коннора и приветствовала нас словами:
– Здравствуйте, мои дорогие.
Сенатор Виктория Дрейк очень эффектно выглядела в бледно-бежевом брючном костюме, на шее у нее поблескивала нитка жемчуга.
Волосы она распустила, хотя на службу неизменно ходила со строгим пучком. Она излучала рафинированную элегантность и материнское тепло, однако ее глаза смотрели цепко. Эта женщина писала законы штата Массачусетс, а также диктовала правила семейства Дрейк.
– Привет, мама, – пробормотал Коннор.
Виктория обняла сына, сжала его лицо в ладонях и несколько секунд рассматривала, потом повернулась ко мне.
– Счастлива наконец-то увидеть тебя, Уэстон, – сказала она. – Выглядишь как никогда красивым.
– Спасибо, миссис Дрейк. – Я чмокнул ее в щеку, и меня окатило легкое облачко ее духов и аромат косметики.
– А ты, наверное, Отем. – Виктория протянула девушке руку, и они обменялись рукопожатием. – Как я рада с тобой познакомиться.
– Я тоже очень рада знакомству, миссис Дрейк, – сказала Отем, потом прикусила губу. – Или мне следует обращаться к вам «сенатор»?
– Прошу тебя, зови меня Викторией.
Я усмехнулся. Миссис Дрейк годами просила, чтобы я называл ее по имени, но это было совершенно невозможно. Стоило только посмотреть на мать Коннора, и сразу становилось ясно: она – человек известный, на голову выше нас, простых смертных. Она обращалась с окружающими гораздо теплее, чем мистер Дрейк, но все равно внушала трепет. Если Отем когда-нибудь по доброй воле захочет обращаться к матери Коннора просто «Виктория», я съем свои шорты.
