Из-под больничной пижамы выглядывала тонкая белая повязка – она закрывала шов, ведь отцу вскрывали грудную клетку.
Пока он спал, мама вышивала, а Трэвис сидел на подоконнике и что-то смотрел в мобильном. Я сидела на одном из стульев рядом с кроватью отца, и глаза мои сами собой закрывались. Я не спала уже больше суток, и от усталости мысли путались.
Перед глазами возникали какие-то образы, пока наконец я не оказалась в объятиях Коннора и не заглянула в его зеленые глаза.
– Я так много хочу тебе сказать, – проговорил он.
– Так скажи, – прошептала я.
Вместо этого он наклонился и поцеловал меня. Меня охватило желание, внизу живота стало горячо, кровь закипела в жилах. Я прижалась к нему и поцеловала в ответ, широко открывая рот, чтобы взять все, что он мог мне дать. Мы целовались, пока у меня совершенно не перехватило дыхание, и тогда я отстранилась.
На меня смотрели сине-зеленые глаза, подобные океанским глубинам.
Уэстон обнимал меня, его тело прижималось к моему. Он сжал мое лицо в ладонях, погладил большими пальцами щеки, и то, как он на меня смотрел…
Никогда еще мною так не восхищались.
– Я так много хочу тебе сказать, – проговорил он.
– Так скажи, – прошептала я.
Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом поднял голову и посмотрел куда-то поверх моего плеча.
– Пора уходить.
– Что? Нет…
– Отем? Пора идти.
Я проснулась как от толчка: и действительно, брат тряс меня за плечо.
– Что…
– Нас выгоняют.
Я заморгала спросонья и огляделась, еще не придя в себя ото сна.
Я все еще чувствовала прикосновение губ Коннора. Или Уэстона? Оба поцелуя казались такими реальными. Поцелуй Коннора я ощущала губами и телом, в то время как поцелуй Уэстона я чувствовала где-то глубоко внутри себя…
Я стряхнула с себя сонливость и наклонилась поцеловать отца в щеку.
– Пока, папа, – прошептала я. – Спи спокойно. Мы вернемся утром.
В Небраску я прилетела в чем была, без багажа, так что Трэвис отвел меня в Уол-Март, где я купила себе зубную щетку, пасту, расческу и нижнее белье.
Еще мы купили жареного цыпленка в «Барбекю Салли» и привезли его домой.
Дом.
Большой ветхий деревенский дом со старыми обоями и скрипящими половицами. В кухне пахло деревом и маминой стряпней.
Из хлева доносились писк цыплят и низкое мычание коров. Когда мы подъехали, солнце уже опускалось за широкие поля и небо над горизонтом окрасилось в золотой и лавандовый цвета.
Я понимала, почему брат хочет прожить здесь всю жизнь.
