Двое кивнули мне, когда я вошел, и я кивнул в ответ.
Выдав команде свои обычные наставления, тренер Браун отвел меня в сторонку.
– Сегодня приехали ребята из НССА, Уэс, – сказал он, кладя руку мне на плечо. – Еще рано, сезон только начался, но, раз уж ты на стипендии, для тебя это может быть весьма удачно.
Я вывернулся из-под его руки, а в голове у меня одно за другим всплывали всевозможные ругательства.
– Правда? – спросил я. – Сегодня.
– Я только что об этом пронюхал. Не хочу тебя пугать, но один из них контачит с районным Олимпийским комитетом.
– Вы вроде не хотели меня пугать.
– Верно.
Больше я ничего не сказал, и дружелюбная улыбка тренера померкла. Он ушел.
«Твою мать».
Моя стипендия уже закончилась, и я понятия не имел, как буду оплачивать последний год учебы в Амхерсте. И вот впервые в жизни я не выспался накануне соревнований, и в тот же день к нам пожаловали ребята из НССА.
Я рывком затянул узел на кроссовке.
– Будет весело.
Небо заволокло тучами, похолодало. Я попрыгал, пробежался на месте, чтобы разогреться.
Сегодня нашими противниками были студенты из Массачусетского технологического института, Уэслиана и Бостонского колледжа. Хейз, студент из Уэслиана, встречавшийся с девицей, которая жила с Отем в одной квартире, все поглядывал на меня, а заметив, что я на него смотрю, кивнул. Я уставился на него в упор, и через несколько секунд Хейз возвел глаза к небу и отвел взгляд.
– Эй, малыш! Привет!
Я вскинул голову и посмотрел на трибуны. Они были заполнены в основном болельщиками, готовыми терпеть холод ради возможности посмотреть последние отборочные соревнования.
Очевидно, моя мать была из их числа.
– Это что, чертова шутка? – пробормотал я себе под нос.
На трибуне сидела Миранда Тёрнер, одетая в пурпурно-белую футболку – цвета Амхерста, – на которую была нашита надпись «У. Тёрнер». Крашеные светлые волосы Ма собрала в хвост на затылке, так что взорам всех присутствующих открывались вдетые в уши огромные золотые серьги-кольца.
Она замахала мне, потом обеими руками указала на мужчину, сидевшего рядом с ней.
С поля я не мог толком его разглядеть, но мне показалось, что он похож на пятидесятилетнего учителя естествознания. Лысый, в огромных очках, с усами и в ветровке.
Ма сложила ладони рупором и поднесла к губам.
– Это Пол, о котором я тебе говорила! Помнишь?
На открытом пространстве ее акцент особенно резал слух.
«Эт’ Пол, о к’тором я те’ г’рила!»
Я махнул ей рукой и сделал вид, что полностью поглощен растяжкой.
