Я поворачиваю кран в ванне, держа руку в воде, пока она не становится почти обжигающей, как она любит. Я чувствую ее позади себя, когда добавляю в воду немного лавандовой пены, наблюдая, как она, быстро наполняясь, пенится. Я встаю и оборачиваюсь, вижу в дверях Оливию, все еще полностью одетую и наблюдающую за мной.
— Непослушная девчонка, — говорю я, приседая у ее ног. Я беру ее лодыжку в руку, снимая ее черные каблуки один за другим, и улыбаюсь тому, как она становится на три дюйма меньше, и обхватывает руками мои плечи, чтобы удержаться на месте.
— Ты же помнишь, что бывает с непослушными девочками?
— Их наказывают, — хитрая улыбка ползет по ее лицу, а глаза блестят. — На твоих коленях или на моих.
Я хрипло смеюсь, встаю, хотя на самом деле я не в настроении ее наказывать. Я не думаю, что Оливия тоже, но это притворяться, снова быть собой — это весело. Когда Оливия будет вместе со мной в следующий раз, я не буду торопиться. Я проведу всю ночь, любя ее, боготворя ее, а утром, ну, ей все еще будет трудно ходить, но я принесу ей завтрак в постель.
Вместо этого я кручу ее в поисках этой изящную молнию.
— Можно?
Ее кожа теплеет.
— Да.
Молния с легкостью скользит, синий атлас спадает, открывая ее молочную кожу, каждый ее дюйм, которой я целовал, помечая любовью, и когда он доходит до округлости ее задницы, я резко вдыхаю."
"Я не хочу заходить дальше, но тут я замечаю след, который я оставил на ее коже своим ртом, когда мы занимались любовью в последний раз, прямо на ее талии.
Не успеваю я опомниться, как стягиваю бретельки ее платья с рук, как атлас скользит по бедрам и стекает к ее ногам.
Опустившись на колени, я запускаю руки в кружева по обе стороны ее бедер и прижимаюсь губами к маленькому засосу. Оливия легонько вздыхает, ее кремовая кожа покрывается мурашками, когда ее руки находят мои, изо всех сил держась за меня.
— Отпусти, милая, — прошу я, и она делает это, позволяя мне спустить белье с ее ног.
Я хочу стоять перед ней и пить ее, всю ее, ценить каждый дюйм тела, которое я так люблю.
Но речь идет о гораздо большем, и я не хочу торопить ее.
Поэтому я беру ее за руку и веду к ванне. Оливия заходит внутрь, погружается в бурлящую воду, а я исчезаю в комнате. Я возвращаюсь через несколько минут, ставлю кружку с дымящимся чаем на край ванны и опускаю колени на плюшевый коврик.
— Я бы хотела, чтобы ты остался, Картер.
— Я тоже, но мы оба знаем, что я не могу.
