— Этот дом мой, не твой, — Кортни тянется к собаке, и Адам рычит, шагнув ей навстречу. — Это моя собака, не твоя. Ты не кормишь его. Ты не выгуливаешь его. Ты ни хрена не делаешь. Убирайся. Отсюда.
Она вскидывает руки.
— Куда, черт возьми, мне идти, придурок?
Он держит обе руки перед лицом, будто его посетило самая фантастическая мысль.
— О, есть идея! Как насчет того парня, на чьем члене ты скакала три часа назад в моей гребаной постели?
Я пытаюсь сдержать смех, действительно пытаюсь. Но мое тело слегка дрожит, прежде чем я наклоняюсь вперед, и смех каким-то образом соскальзывает с моих губ.
Очевидно, это заразно, потому что остальные ребята следуют моему примеру, и даже Адам улыбается.
— Ты придурок! — кричит Кортни.
— Ну, это жестко, — Адам усмехается. — Я мудак, потому что не собираюсь оставить дома женщину, которая мне изменила?
— Я тебя, блядь, ненавижу!
— Да, и я тебя, — в его глазах мелькает обида. — Между нами все кончено, чего ты и хотела, очевидно. И теперь ты должна уйти.
— Адам, — умоляет она.
Слезы выглядят настоящими, надо отдать ей должное. — Пожалуйста. Мне жаль.
— Слишком поздно."
"Они вдвоем исчезают в гараже, а парни начинают копаться в пицце и искать пиво в холодильнике, заглушая крики. Адам выходит из дома и направляется прямо наверх, а через несколько минут спускается с чемоданом, который заносит в гараж. Две минуты спустя колеса машины Кортни визжат, когда она мчится по улице.
— Ты в порядке? — я хлопаю его по спине, когда он опирается на кухонную стойку.
Гарретт предлагает ему пиво, а Эмметт сует ему в лицо тарелку с пиццей.
— Буду. Спасибо, что вы здесь, ребята, — он разворачивает кусок пиццы, запихивает его в рот и запивает пивом. — А теперь давайте нажремся.
Я сажусь на диван и смотрю, как эти гопники сходят с ума, смеюсь над их выходками, пока осушаю бутылку за бутылкой воды.
— Ты не пьешь, — Эмметт опускается рядом со мной. — Знаешь, ты живешь достаточно близко, чтобы пойти домой пешком.
— Я знаю.
— Не хочешь быть пьяным, когда вернешься домой к своей девушке?
— Не особо, — если она к тому времени еще не будет спать.
Сейчас уже десять, она была дома одна всю ночь. Велика вероятность, что она уже в постели, поэтому я отправляю сообщение, чтобы проверить.
— Олли никогда бы так с тобой не поступила, — тихо уверяет меня Эммет, словно знает, что именно это мне нужно услышать. — Никогда.
— Я знаю, — и правда, знаю. Она никогда бы не изменила мне и не причинила бы мне боль.
