Адам и Гарретт безостановочно ноют о пицце, поэтому по дороге я заезжаю за тремя большими.
Адам врывается через парадную дверь с горячим куском в обеих руках, напевая «Highway to Hell», когда его милый до чертиков щенок выбегает навстречу. Адаму удается подхватить его, не выпуская из рук пиццу, хотя Медвеженок, тибетский мастифф, в свои семь месяцев весит не меньше восьмидесяти фунтов20.
Он останавливается у входа в гостиную.
— Какого хрена ты здесь делаешь?
— Я здесь живу, — невозмутимо отвечает Кортни, сидя на диване.
Ее ноги на журнальном столике, на коленях миска попкорна. Она делает глоток из своего бокала вина, не глядя на нас, и увеличивает громкость на телевизоре.
— Нет, блять, больше нет.
Адам пихает пиццу и собаку мне в грудь и врывается в гостиную. Он встает перед Кортни, руки на бедрах. Я расставляю все по местам, потому что Медведь одновременно пытается облизать мое лицо и съесть пиццу.
— Не мог бы ты подвинуться? Ты загораживаешь мне обзор.
Челюсть Адама захлопывается. На шее пульсирует вена, которая, кажется, вот-вот лопнет.
Отчасти, я бы хотел увидеть реакцию Кортни на то, что она вся будет в крови. Но я не хочу смерти своего друга, поэтому перепрыгиваю через диван, беру пульт с ее колен и выключаю телевизор.
— Он попросил тебя уйти.
Кортни поворачивается, взгляд свирепеет, когда встречается с моим.
— Не лезь в это. Тебя это не касается, Картер.
— Ты ранила моего лучшего друга и теперь сидишь здесь, продолжая причинять ему боль, так что да, это меня касается, — я огибаю диван, встав между ними.
Адам запустил взъерошивает свои волосы. — Собери сумку и уходи. Мы проследим, чтобы остальные твои вещи были упакованы и доставлены тебе.
Может быть, я перегибаю палку, не знаю. Зато я знаю, что эта девушка должна уйти, пока Адам не вышел из себя. Пьяный и злой — не лучшее сочетание.
Кортни вскакивает на ноги.
— Адам, это просто нелепо! Скажи Картеру, чтобы он оставил меня в покое!
— Тебе нужно уйти, — шепчет он. — Сейчас же, Кортни.
— В этом нет ничего страшного! Это глупо! Тебя никогда нет дома! Что я должна делать?
Она что, блять, реально сейчас? Я это не потерплю.
Как и все остальные, это ясно по тому, как Гарретт сминает уголок одной коробки с пиццей, а Эмметт держится за кухонную стойку так, что костяшки его пальцев белеют. Остальные члены нашей команды заходят в дом, каким-то образом догадались сделать это тихо и игнорировать, что они — свидетели этого крушения поезда.
— Убирайся, — повторяет Адам.
