Ее спина упирается в стену, когда я отодвигаю ее белье и мои губы встречаются с теплом ее бедер. Она полна необузданного желания и нужды, что разжигает мой язык, погружающийся в нее, и я стону, когда сладкий вкус ее тела заполняет мой рот.
Мое имя покидает рот Оливии, она дергает меня за волосы, за плечи, пытаясь направлять меня. Когда я не следую за ней, она обхватывает мой галстук и притягивает меня к себе, поднимая на ноги, я бедрами прижимаю ее к стене, за волосы оттягиваю ее голову в сторону, и пожираю ее шею.
Пальцы Оливии сжимаются вокруг моего галстука, притягивая меня ближе, и наши груди вздымаются вместе, когда я сжимаю ее челюсть, а наши губы почти что соприкасаются.
— Хочешь немного пошалить? — хрипло спрашивает она.
Я опускаю взгляд на полуночно-синий галстук в ее кулаке, поднимаю его обратно. Черт возьми, что сейчас творится у нее в голове? Не может быть, что именно то, о чем я думаю, наблюдая за тем, как она наматывает эту штуку на костяшки пальцев, словно хочет… использовать ее.
Но потом она вскидывает бровь, и я улыбаюсь.
— Упражнения на доверие?
Она прикусывает нижнюю губу, ресницы хлопают, а я уже стягиваю галстук, наблюдая, как шелк скользит между ее пальцев.
— Как ты хочешь довериться мне сегодня вечером?
Что-то озорное пляшет в ее темных глазах.
— Слепо.
Блять, я мертв. Пропащие под землей шесть футов19. Какого хрена? Это все из-за ее развратных книг? Потому что, блять, я скуплю всю чертову секцию романов и сделаю из одной комнаты библиотеку для нее.
— Ты уверена? — потому что я слегка волнуюсь.
Оливия берет меня за руку и ведет к кровати, и я, как одержимый щенок, следую за ней. Ее губы касаются моих, нежные, мягкие и сладкие, а потом она стягивает мой галстук с шеи, и мой член в штанах встает полностью.
— Я никогда не делал ничего подобного, — бормочу я.
— Я тоже, — она целует ямочку на моей правой щеке, когда я улыбаюсь. — Мне нравятся твои ямочки.
— Я люблю… — я захлопываю челюсть. В горле першит, я подношу к нему руку.
— Я люблю… твою попку, — я съеживаюсь. — И, эм… все… в тебе? — Господи, мой мозг расплавился.
Прежде чем я смогу смутиться еще сильнее, я поднимаю ее на кровать. Она опускается на колени, садится на пятки и тянется ко мне. Улыбаясь, я мотаю головой.
— Сегодня я за главного, помнишь? — я провожу кончиком галстука по ее плечу, спускаюсь вдоль ее идеальных сисек, обвожу один сосок, наблюдая за тем, как он твердеет и становится жестким.
