Следуя указаниям Геклы, Силла ножницами расширила прорезь в ткани. Затем прокалила иглу в пламени до красна и вдела нитку.
— Теперь полей рану бреннсой.
Силла взяла флягу и замерла над его ногой, заметив его резкий вдох. Куда подевался тот хладнокровный воин, которого она знала? То ли его выдержка наконец сдала, то ли он… боялся.
Работать с ним в таком состоянии было нельзя. И Силла знала идеальный способ отвлечь его.
— Неужели грозный Взор Секиры боится крошечной иголки, Рейнир? — фыркнула она. — Что бы сказала твоя мать?
Она вылила жидкость на рану, и он, стиснув кулаки, зарычал.
— Почему ты ненавидишь, когда тебя зовут Рейниром? — спросила она, чувствуя, как его тело немного расслабилось.
— Потому что только Краки и моя бабка зовут меня так — ааах!
Без предупреждения она ввела иглу и провела её через другой край раны. Силла старалась не краснеть от потока ругательств, срывавшихся с его губ.
— Вот как? У тебя остались тёплые воспоминания о бабушке, Рейнир?
— Воспоминания о боли и страданиях — блядь!
Она вонзила иглу снова, затянув шов потуже.
— Прелестная должно быть, женщина. Расскажи мне о ней ещё, — попросила Силла.
Позади раздалось фырканье. Рей метнул злой взгляд через плечо.
— Моя боль доставляет тебе удовольствие, Гекла? — процедил он сквозь зубы.
— Больше, чем следовало бы сейчас, — отозвалась она. Но по её лицу скользнула тень горя, и она отвернулась.
— Сосредоточься, — сказала Силла, и чувство вины прожгло ей грудь. Она снова повернулась к Рею. — Расскажи о бабушке, Рейнир.
— Самая холодная женщина из всех, кого я знал. Она… боги, чтоб её!
Когда она провела иглу в третий раз, он произнес ряд самых отвратительных ругательств, которые Силла когда-либо слышала и это был её самый ровный стежок.
— Сколько ещё стежков, Гекла? — спросила Силла.
Гекла заглянула ей через плечо.
— Ещё хотя бы один.
Рей зарычал, пытаясь подняться. Силла прижала ладонь к его груди, мягко опуская обратно.
— Лежи спокойно, младенец переросток. Пациент из тебя — хуже некуда."
"Он стиснул губы, уставившись в небо.
— А теперь, Рейнир, — пропела Силла, готовясь к последнему стежку. — Расскажи нам ещё о своей бабушке. Любит ли она печь хлеб? А может, вышивает?
— Хлеб? — фыркнул он. — Моя бабк… Ааах!
Силла снова вогнала иглу, повторив закручивающее движение. Она подтянула швы, закрепила нитку и аккуратно подрезала её ножницами.
— Я думала, ты храбрый воин, а ты от одной иглы вжимаешься в землю.
Силла откинулась назад, любуясь своей работой.
