Взяв её руку в свою, Джонас обвил её пальцы вокруг своей плоти. Когда его рука исчезла, она продолжила движение сама.
— Тебе нравится вот так? — прошептала она, медленно проводя ладонью вниз и вверх.
— Да, — выдохнул он, низко, хрипло.
Окрылённая, Силла продолжила исследовать его и свои движения, ища места, от которых он вздрагивал, стонал, судорожно двигался навстречу. Другой рукой она провела по его животу, он был крепкий, горячий и гладкий везде, куда касалась. Не верилось, что он её хочет. Одна лишь эта мысль вызывала прилив волнующего тепла, сладкого опьянения, разливающегося по всему телу.
Силла замерла, глядя на него сверху вниз.
— Джонас… я хочу…
— Чего ты хочешь, Силла?
Широко раскрыв глаза, она посмотрела на Джонаса сверху вниз и глубоко вдохнула. Она зашла уже так далеко, теперь пути назад не было. Вся её жизнь состояла из разумных, безопасных решений, и только сегодня она осознала, сколько всего упустила. Сегодня она не хотела думать. Она хотела только чувствовать.
— Заставь меня чувствовать себя живой, Джонас.
Возьми меня. Всю меня. — Её слова прозвучали одновременно тихо и оглушающе громко.
Джонас смотрел на неё с такой дикой, почти звериной сосредоточенностью, что дрожь пробирала до костей. С низким рычанием он перевернул её на спину, прижав к шкурам поцелуем, полным первобытной жажды.
— Ты уверена? — выдохнул он, и она кивнула. Он провёл своей горячей плотью по её центру вверх, вниз, снова вверх, и Силла сжалась от пустоты внутри. Её охватил страх: он был большой, гораздо больше её.
Она знала и слышала от других женщин у костров, что будет больно. Но она хотела этого. Как никогда. Хотела жить на полную, пока сердце всё ещё билось.
Голос Джонаса будто звучал издалека:
— У Сигрун есть травы, чтобы не зачать. Я попрошу их. Она никому не скажет.
Силла кивнула. Всё тело пылало от ожидания. Он закрыл глаза, прошептал ругательства, когда устроился у её входа. И затем он начал медленно, но уверенно входить в неё, растягивая её. На его лбу выступила испарина, пока он продвигался внутрь, сантиметр за сантиметром.
Она чувствовала себя наполненной, невыносимо наполненной, и как раз в тот момент, когда ей казалось, что больше уже невозможно, острая боль пронзила её. Силла вскрикнула, впиваясь пальцами в его плечи.
Содрогаясь, Джонас снова выругался, замер на месте и начал осыпать поцелуями её линию подбородка, шею, добираясь до уха.
— Боги, женщина… Такое чувство, будто тебя создали специально для меня.
