— Я был уверен, что с цветами на Самый Длинный День играют только дети, — подмигнул он.
— Раньше мне не доводилось, — слабо улыбнулась она. — Никогда не отмечала Самый Длинный День вот так. Кажется, теперь я пытаюсь все это наверстать.
— Вот как? — его взгляд опустился к её губам. — И почему ты пропускала празднования?
— Чрезмерно заботливый отец, — пробормотала она, разворачиваясь к нему корпусом. — Но не волнуйся, сегодня я совсем одна.
Слова больно кольнули. Её отцу понравился бы этот вечер, в этом она была уверена.
В душе переплёлся целый клубок эмоций — вина, злость, печаль. В попытке скрыть свои мысли, Силла поднесла кубок к губам.
— Какая удача для меня, — голос Асгера стал ниже. Он взял её за руку, перевернул и вновь коснулся губами запястья.
В животе стало тепло. Этот красивый мужчина хотел её, и ей нравилось, что она могла точно сказать о чем он думал. Он прямолинейный, уверенный в себе и не играет с ней в детские игры. Завтра она снова будет ехать в этой жалкой телеге с «Кровавой Секирой», снова в дороге, снова наедине со своими мыслями, злостью и бесконечными вопросами.
Осознание этого толкало её выжать всё из этих последних часов.
Осмелев, Силла схватила Асгера за руку и потащила его между жаровнями, в тёмный коридор трактира. В тени его руки легли ей на талию, и он притянул её к своему высокому тёплому телу. От него пахло элем и чуть-чуть потом.
— Ты привела меня сюда с какой-то целью, Силла? — прошептал он.
Силла сделала судорожный вдох. Асгер развернул её к себе, она подняла на него взгляд в тени коридора.
Одна рука заплелась в её волосы, вторая скользнула вниз по спине, посылая мурашки по её позвоночнику.
— Я весь вечер не мог оторвать от тебя глаз, — сказал Асгер хрипло.
Сможет ли она это сделать? Он наклонялся всё ближе… ближе… ближе…
Её пронзило сомнение. Она не чувствовала, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Кожа не покрывалась мурашками от его взгляда. Тело не гудело от опьянения, которого она жаждала. Вместо этого она ощутила узел в животе.
Что она делает?
Но прежде чем она успела об этом подумать и прежде чем губы Асгера коснулись её губ, его резко отдёрнули. И она ощутила холод, там где только что было его тепло.
И вместе с этим облегчение.
Асгер зарычал, обернулся. Силла прищурилась, стараясь разглядеть силуэт, стоящий против света с площади.
— Уходи, — произнёс ровный мужской голос.
Силла заморгала.
Сердце её застучало.
По спине пробежали мурашки.
Это был Джонас.
Г
ЛАВА 38
Джонас здесь.
