Он молча протянул его вместе с вещевым мешком, когда она вернулась к Лошади после того, как отмыла с лица кровь оленя-вампира.
— Бери. Мне и на мху спать хорошо, — пробормотал он.
Неужели он чувствовал себя виноватым из-за того, что только что произошло? Нет, подумала Силла. Для этого у него должна быть совесть. Она чуть было не отказалась, ей не хотелось быть в долгу перед ним. Но она прикусила язык, учитывая, как сильно ей хотелось отдохнуть на чем-то мягком, хоть на одну ночь.
Потом Рей сунул ей несколько полосок сушеного лося, а сам вытянул свои длиннющие конечности на мху неподалеку.
Последние лучи дня озаряли татуировки, очерчивающие его шею.
— Огня этой ночью не будет. Он привлечёт нежеланных гостей, — сказал он тихо. — Тебе хватает слоёв одежды?
Будто тебе есть до этого дело, подумала Силла, но ответила:
— У меня есть этот плащ. Этого должно хватить.
Он свел брови, когда взглянул на плащ:
— А где твой красный?
— Я… забыла его в Сварти. Гекла сказала, что я могу взять этот запасной.
Он фыркнул:
— Забыла? Боги небесные, женщина.
В неловкой тишине Силла глядела куда угодно, только не на Рея. Но пока разжевывала сушеного лося, она могла почувствовать, как он тщательно изучает ее, словно разбирает по косточкам.
Прекрасно. Именно такой неловкости она и ожидала.
Листья! Мысль засела в ее голове, заражая острой потребностью. Тупая пульсация в висках усилилась, сдавив голову словно в тисках. Сняв пробку с флакона, она вытряхнула несколько листьев на ладонь.
Взяла один и замерла.
Два, чтобы забыть. Два, чтобы стереть пятно этого зверя из памяти.
Силла сжала меж пальцев второй лист. Да. Сегодня она его заслужила.
Рей напрягся и выпрямился.
— Эти листья — яд. Если бы ты знала, что для тебя хорошо, ты бы перестала их принимать.
Она скользнула взглядом по его холодным, как лезвия глазам и сразу отвернулась. Молча, Силла сунула оба листа за щёку, закрыв глаза, она ждала, пока распутаются узлы и путы в голове. Этот день был слишком долгим. Ей нужно было снова почувствовать себя собой.
Но Рей не унимался:
— Они разрушат твою жизнь.
— Хватит, — прошептала она, оставляя глаза закрытыми. — Хватит притворяться.
Напряжение в ее голове размякло, стекая в лужицу восхитительного тепла в животе. Силла откинулась на спину, сцепив руки.
— Притворяться? Я не лгу тебе. Эти листья отвратительны. Они ломают людей.
— Не делай вид, что тебе не всё равно, — выдохнула она. Язык становился тяжёлым, а слова медленными и вялыми.
