На тумбочке перед ней лежали две перчатки-лапы и всякие швейные принадлежности, а так же клей, скотч, куски искусственного меха и что-то ещё, я не приглядывалась.
Быстро сгребя в охапку ракетки и прихватив сетку с воланами, я вышла обратно в зал и услышала, как тренер говорит ученикам, что должен быть на стадионе, с игроками, так что не может торчать тут с нами и следить, чтобы мы себя не покалечили. Поэтому мы – под «мы» я имела в виду остальных учеников, не нас с Эриком, – должны по очереди играть в бадминтон, поскольку при этом очень сложно убиться, хотя тренер уверен, что мы всё равно попытаемся это сделать.
После чего назначил одного из парней ответственным, велел держаться на своей стороне зала и не мешать девушкам тренироваться, и исчез. Несколько пар начали играть, остальные расселись на лавках, наблюдая за черлидерами. Я присела возле Эрика.
– Тяжёлый день?
– Не то слово! Я сдохну, не дожив до игры. И в первую очередь – от голода!
Бурчание в животе подтвердило его слова.
Широко улыбаясь, я вытащила из кармана спортивных штанов кусок пиццы, завёрнутый в салфетку.
– Извини, немного помялось...
Но Эрик уже выхватил у меня смятый комок и, развернув салфетки, урча, впился зубами в то, что весьма отдалённо напоминало треугольник пиццы. Проглотив его в три укуса, он посмотрел на меня благодарно-жалобными глазами. Я достала из другого кармана пирожок с джемом, так же завёрнутый в салфетку.
– Извини, больше в карманы не поместилось, а с сумками сюда нельзя.
Пирожок исчез ещё быстрее, чем пицца.
– Ну, вот, заморил червячка, – довольно гладя себя по животу, произнёс Эрик.
– Какого червяка? – не поняла я.
– Ай, не заморачивайся! Это русское выражение, означающее – утолить первый голод. От мамы часто слышал, вот и прилипло.
– Ага, ясно. Ну, тогда ладно, а то я уж подумала, что у тебя глисты.
– Нет, сестрёнка, в этом плане со мной всё в порядке. Спасибо, что спасла умирающего от голодной смерти.
Вот, опять это слово. Второй раз – это уже не случайность.
– Эрик, а почему вдруг «сестрёнка»? – не удержалась я.
– Предпочитаешь «тётушку»? – ухмыльнулся он.
Я растерялась. С чего вдруг Эрик решил именовать меня как-то по-другому? Чем плоха Ники, или даже «номер один»? Почему он выбирает именно «родственные» наименования: сестрёнка, тётушка? И почему «тётушка», я же выгляжу даже младше него?..
Но только я раскрыла рот, чтобы задать вопрос, как женский голос позвал:
– Эрик, ты мне нужен.
