– И как я сделал с вами в ответ?
Гад снова кивнул. Вид у него был жалкий, ничего общего с самоуверенностью в начале разговора. Он осознал, что в данном случае его дар, явно помогающий ему выходить сухим из воды десятилетиями, оказался бессилен.
– И все выполняли твои приказы? Так просто? Никто не попытался возразить? – спросил Гейб.
– Отвечайте, – приказал Дэн, поскольку Гад промолчал. – Не заставляйте меня повторять вопросы, просто отвечайте на все заданные. А то я могу разозлиться и заставить вас... например, отгрызть свой собственный палец.
Вы хотите этого?
– Нет! Я отвечу, – и Гад взглянул на Гейба. – Большинство подчиняется неосознанно и тут же забывает об этом. Но некоторые сопротивляются. Они осознают, что происходит, и отказываются исполнять приказ. И тогда они начинают испытывать сильную боль, ужасную, мучительную, и она не прекращается, пока они не подчинятся.
– Интересно, как? – раздался голос Саймона. Оглянувшись, я увидела, что он стоит снаружи, наблюдая за нами, не заходя на веранду. – Одно дело, если нужно что-то сказать.
Но если для исполнения приказа нужно что-то сделать – то как это сделать, если корчишься на полу от боли? Замкнутый круг получается."
"– Достаточно согласиться выполнить приказ. Самому для себя решить: «Я всё сделаю, только бы эта боль ушла!» И она уходит. Но такие случаи бывают редко. Большинство людей подчиняются.
– Именно так вы сколотили своё состояние? – поинтересовался Эндрю.
– Да. Очень удобно, если твои деловые партнёры соглашаются на все твои условия.
– А изначальный капитал? – уточнил Гейб? – Пришли в банк, велели кассирше дать вам деньги и забыть об этом? И так несколько раз в разных банках?
– Верно. В то время ещё не было всех этих современных камер наблюдения везде и всюду. Доказательств не оставалось. Я брал понемногу, так что и замечали это не сразу. Это было так здорово – управлять людьми. Такая власть! После того, как столько лет был никем.
– Я так понимаю – дар у вас был не с рождения? – уточнил Дэн.
– С шестнадцати лет. Я не сразу это заметил, но когда понял.
.. О, я отомстил всем! Всем! И своему пропойце-отчиму, «одарившему» меня своей фамилией, что в сочетании с моим именем превратило меня в посмешище. И матери, которой было плевать, когда он, напиваясь, использовал меня как боксёрскую грушу. Одноклассникам, издевавшимся надо мной, девушкам, отказавшимся со мной встречаться, всем! Даже соседке, которая проколола мой мячик, залетевший к ней в сад и помявший её пионы, когда мне было пять.
