– Со мной будет всё хорошо, мам! Со мной же будет Фрэнк! Да и Гейб тоже там будет. И ещё куча народа. Так что ничего подобного моему похищению не повториться, я обещаю.
– Я верю, доченька. Я знаю, что ты уже большая, что Фрэнк никому не позволит тебя обидеть – он уже доказал это, и не раз. Но всё же…
– Я понимаю, мам. Я буду звонить часто-часто, как только смогу. Ещё надоем.
– Иди уж за своим телефоном, «надоеда», – хмыкнул отец, потрепав меня по волосам. – А то не с чего надоедать будет.
– Думаю, лучше взять с собой хлеба, а то местная «банда» нас в палатку не пустит, – захихикал Фрэнк.
Решив, что мысль здравая, я взяла из хлебницы кусок булки, аккуратно открыв и закрыв её, а потом гордо посмотрела на родителей. Взгляд пропал втуне, потому что в это время мама мобилизовала отца на упаковку пирожков в корзину для пикника, нам в дорогу. Переведя взгляд на Фрэнка, я увидела ободряющую улыбку и большой палец – уж он-то не упустил мой крошечный, но всё же триумф.
– Мам, оставь часть пирожков для ребятишек Гейба и Рэнди, а то она переживает, как бы без неё они все не умерли голодной смертью, – попросила я.
– Конечно-конечно, пирожков много, хватит всем. Синклер, попроси у кого-нибудь ещё одну корзину. А лучше две."
"Отец отправился добывать тару для пирожков, а мы с Фрэнком – в последний раз покормить Миссис Клювдию и её выводок. Стоя в палатке и осматривая наше первое совместное жилище, я испытала лёгкую грусть. Это было немного иррациональное чувство, ведь менялось только наше местоположение, но мы всё равно оставались вместе.
Но мне всё равно было жалко нашу палатку.
– Я попрошу пока не убирать её, – Фрэнк подошёл сзади, приобнял меня, прижал к себе и опустил подбородок мне на макушку. – Мы сможем вернуться сюда, если захотим.
Я всегда чувствовала, что Фрэнк может читать мои мысли. Не напрямую, но он понимал меня без слов. И будет понимать всю жизнь.
– Наш первый дом, – вздохнула я, уже испытывая ностальгию.
– Но не последний, – Фрэнк прижался губами к моей макушке, потом чуть отстранился, его губы сползли на моё ушко, прошлись по шее и припали к плечу, с которого он сдвинул ткань футболки.
Я откинула голову, чтобы ему было удобно, чувствуя, как учащается моё дыхание. Не знаю, во что это вылилось бы, но романтический момент был грубо прерван.
«Еда?» – внезапно ворвалось в моё уже слегка затуманившееся сознание.
Губы Фрэнка замерли, а потом он фыркнул, и я захихикала от щекотки.
«Еда!» – раздалось возле моих ног уже более настойчиво.
