– Солнышко, ты в порядке? Не поранилась? Не испугалась?
– Немножко испугалась, – честно призналась я, зачарованно водя пальцем по краю моего любимого «эльфийского» уха. – Сначала. А потом вспомнила, что насмерть не убьюсь. А потом ты меня спас. Снова.
– А я перепугался. Когда увидел, как ты летишь прямо в пропасть... Понимал ведь разумом, что для тебя это уже не опасно, но всё равно среагировал инстинктивно.
– Извини, – пробормотала я, утыкаясь лицом в могучую шею. – Я заигралась и стала беспечной. Но это было так восхитительно, невероятно, волшебно! Я чувствовала себя.
.. даже не знаю, с кем сравнить. С феей, наверное, это же они могут летать с цветка на цветок, как я – с уступа на уступ. Я казалась себе... всемогущей! Вот и забыла про осторожность. Прости.
– Не извиняйся, Солнышко. Думаю, любой новообращённый в какой-то момент ощущает нечто подобное и теряет тормоза. Но я рад, что тебе понравилось прыгать, ведь бег тебя, похоже, разочаровал.
– Да. В нём не было такого волшебства. – Я снова стала гладить ухо Фрэнка.
– А теперь из-за меня пришла в негодность ещё одна футболка Дэна. Предполагалось, что я буду портить ненужные вещи, вот только достаётся, почему-то, нужным.
– Ничего страшного, у меня их здесь есть ещё с десяток, уничтожай, сколько хочешь, восполнить потерю не сложно.
– Фрэ-энк... – протянула я задумчиво, ковыряя пальцем футболку на его плече, делая в ткани дыру. – Я тут подумала... Футболка же всё равно уже негодная, так что лучше её снять совсем, верно?
И, не дожидаясь ответа, быстренько содрала с него остатки футболки, как тонкую обёртку с подарка.
– Вот теперь намного лучше! – любуясь широким торсом и оглаживая выпуклые грудные мышцы, удовлетворённо вздохнула я.
– Солнышко, оглянись, – сдавленным голосом произнёс Фрэнк.
Я оглянулась, и даже забыла, чем занималась. Подо мной расстилалась наша Долина во всей своей красе. Я не раз её видела с этого ракурса, взрослые родственники, катая, порой поднимали меня на вершину, да и с вертолёта я на неё любовалась не единожды, но впервые я смотрела на неё после перерождения.
Теперь, своим новым зрением, я могла видеть все подробности, прежде мне недоступные. Не просто дома, поля и деревья, а все детали – резьбу на наличниках, цветы в вазонах, разбросанные детские игрушки в песочницах. Я видела всё, до мельчайших подробностей, в том числе и лица моих родственников, с любопытством наблюдающих за нами. И если я так ясно их видела, значит, и они нас – тоже...
