Знал мозгами, своими глазами видел твоё обращение, наблюдал перерождение, видел поломанные тобой вещи, но только сейчас, когда держу тебя, наконец, в объятиях, и впервые за пятьдесят лет не опасаюсь раздавить... Именно теперь я, наконец, это осознал – ты стала взрослой, моя девочка. Совсем взрослой.
– Я рада, что ты это понял, пап, – я улыбнулась, прижимаясь щекой к родной груди и чувствуя, как он привычно целует меня в макушку. Потом, отстранившись, он повернулся к Фрэнку.
– Береги мою девочку, – он похлопал Фрэнка по плечу.
– И прости, за то, что отлупил тебя... сынок.
– Я уже всё забыл, – ухмыльнулся тот в ответ на подобное обращение. – Вы подарили нам с Ники двадцать пять лет. Оно того стоило.
Отец одарил Фрэнка тяжёлым взглядом, поиграл желваками – похоже, его не особо порадовало напоминание о том, что своим поступком он резко ускорил моё взросление, – но ничего не сказал, подхватил маму на руки и исчез за деревьями. Мы обменялись заговорщицкими улыбками, и тут я услышала голос отца.
– Ты видела? Их матрасы лежали рядом!
– Да, видела.
Успокойся, Синклер, Ники уже достаточно взрослая, как бы нам не хотелось думать иначе, она встретила свою половинку, и даже если этой ночью что-то между ними было...
– Не было. Я бы это почувствовал. Но мне всё равно это не нравится. Совсем не...
Голоса стихли вдали. Я ошарашенно повернулась к Фрэнку, чувствуя, как пылают мои щёки.
– ЭТО действительно можно почувствовать?
– Да, конечно, – спокойно ответил Фрэнк. – По запаху.
– О-ё-ёй... Нужно всё же узнать у Рэнди, где тут можно спрятаться.
И как только остальные пары выкручиваются?
– Думаю, вряд ли в их спальни, – он мотнул головой в сторону матрасов, – заходят родители.
– И что же мы будем делать? – печально спросила я. Неужели нам придётся всё время прятаться по тайным углам?
– Жениться, – пожал плечами Фрэнк. – И как можно скорее. Какие могут быть ещё варианты?
– Представляю папину реакцию, – фыркнула я.
– Ему придётся смириться. И он это понимает.
– Да. К тому же мама определённо на нашей стороне.
Она меня иначе воспринимает. Человек в пятьдесят – не просто взрослый, а давным-давно взрослый, оборотень в пятьдесят – ребёнок.
– Нелегко вам приходится. И вашим родителям. В нашей семье дети соответствуют своему возрасту и по мнению человеческих мам, и по мнению бессмертных отцов. Эрик тому живой пример – ему шестнадцать, на них он и выглядит. Почти.
– А Гвенни почти шестнадцать, а она Эрику чуть выше колена будет, – улыбнулась я.
