Ой! И как я не сообразила? Я же стала настолько сильной, что мама теперь, по сравнению со мной, невероятно хрупкая. И какое-то время я не смогу прикасаться к ней, опасаясь случайно причинить боль. Мне стало грустно. Впрочем, сама-то мама обнимать меня вполне может, что она тут же и сделала, крепко прижавшись ко мне.
– Моя девочка, – гладя меня по щеке, с любовью прошептала она. – Моя взрослая девочка.
– Я люблю тебя, мам, – пробормотала я в ответ.
– Спасибо, сынок, – отец, похоже, был на самом деле благодарен Фрэнку.
– Я и сам не сразу сообразил. Никак не привыкну...
Я захихикала.
– Всё, я больше не могу! Фрэнк, скажи ему.
– Что сказать, – тут же насторожился отец.
– Мне девятьсот пятьдесят девять лет, – пожал плечами Фрэнк.
Какое-то время отец непонимающе смотрел на него, потом начал улыбаться.
– Да уж. Как-то даже в голову не пришло поинтересоваться твоим возрастом. Не знаю, почему-то я думал, что ты моложе меня? А ведь если задуматься..."
"– Ничего страшного, – улыбнулся Фрэнк.
– Так ли уж важен возраст? Просто Ники забавляло ваше обращение.
– Наша дочь собирается за тебя замуж, Фрэнк, – это уже мама. – Стало быть, ты станешь нашим названным сыном. И не важно, сколько тебе лет, в этом мире я уже привыкла не обращать внимание на календарный возраст.
– Благодарю вас, мэм, – придерживая меня одной рукой, Фрэнк аккуратно взял мамину руку и поднёс к губам. – Вы очень мудры.
– Мы же уже договаривались – на «ты», – укоризненно покачала она головой.
– Прости, Элоиз, – улыбнулся Фрэнк.
– Вы уже позавтракали? Мы тут вам кое-что принесли, – мама кивнула на стоящую на траве корзину для пикника. Очень знакомую корзину.
– Рэнди нас уже накормила – приходила рано утром. Так что пока мы сыты. Пока, – подчеркнула я. – У меня теперь такой аппетит – не пропадёт ничего, уверяю тебя.
– Кстати, Элоиз, блинчики – просто сказка, – подхватил Фрэнк.
– Я принесла ещё. Разогрела со сливочным маслом, как любит Ники. Они в фольге, так что остынут не скоро.
Кстати, доченька, как твоя рана?
И не успела я ответить, как мама присела на корточки и приподняла подол футболки, доходившей мне почти до колена, чтобы рассмотреть мою идеально гладкую и здоровую кожу в том месте, где всего несколько дней назад красовался жуткий ожог. А я-то про него вообще забыла – столько всего произошло за последние дни. Но не исчезновение раны заставило меня удивиться – это, в общем-то, было предсказуемо, – а мамина поза.
