У тебя всё с точностью до наоборот.
– Кажется, я начинаю это понимать, – кивнула я, доев бутерброд. – Я прилагаю слишком много усилий.
– Вот-вот, – кивнула Рэнди, – всё верно. Ты ешь бутерброды-то, ешь. У меня их полная сумка, Фрэнк голодным не останется, гарантирую. Так вот, через какое-то время твоё тело приспособится, и ты будешь машинально прикладывать ровно столько усилий, сколько нужно. А пока тебе придётся делать это сознательно. И здесь тот же трюк – осознать, что в шарике вода, а не воздух. Ты должна всё время помнить, что вещи теперь сделаны совсем из другого материала.
Вот эта кружка. Представь себе, что она – из пластилина. Ты можешь помять её, но можешь и спокойно держать, пластилин ведь не изменит форму, если его не сжать.
– Но он всё равно слишком мягкий, – вздохнула я.
– Что поделать? – вздохнула Рэнди в ответ. – Для нас теперь всё вокруг мягкое. Твоё тело приспособится, обещаю. Ну а пока...
– А пока буду помнить, что кружка из пластилина, ложка – из бумаги, одежда.
..
– Из салфеток, – подсказала Рэнди. – Шнурки – это варёные спагетти.
– А кроссовки сделаны из мармелада, – мне начала нравиться эта игра.
– А стены домов – из шоколадных плиток, такие же хрупкие, хотя и не съедобные.
– А вся мебель – из папье-маше! – вспомнила я вчерашний сломанный стул. – Хотя... Наверное это не подходит. Я бы не смогла сидеть на таком хрупком стуле.
– Но ты же смогла? – Я кивнула. – Ты стала сильнее, но вес твой остался прежним, так что любая мебель тебя прекрасно выдержит, как и раньше.
Если, конечно, ты не станешь прикладывать к ней силу.
– Я постараюсь. Знаешь, Фрэнк вчера предложил мне примерно то же самое – представить, что ложка сделана из бумаги. И это помогло мне съесть суп. Точнее – это было сегодня ночью, когда я проснулась. А Фрэнк всё это время не спал, бедненький. Пусть теперь отсыпается. Его даже наши голоса не беспокоят.
– Я знала, что он ещё будет спать, потому и пришла сейчас – хочу поболтать с тобой наедине.
– А откуда ты узнала, что он будет спать?
– Я связалась с ним ночью, когда мы с Гейбом возвращались домой, хотела узнать, как ты, и он в это время ещё не спал, а шёл уже третий час ночи.
А когда попыталась связаться с ним утром – увидела только его сны. – Щеки Рэнди слегка покраснели, она смущённо улыбнулась. – Я тут же вышла, конечно, но...
– Что – «но»? Что? – заёрзала я.
– Ему снилась ты. И сон был очень горячий, очень.
Теперь щеки вспыхнули и у меня.
