– Это нужно к дяде Реймонду обратиться, – предложила я, тоже загоревшись этой темой.
Пусть я уже взрослая и хожу в старшую школу, но тоже была бы не прочь получить несколько фигурок, не солдатиков, конечно, но что-нибудь, сделанное руками Фрэнка. А ещё мне просто хотелось ещё понаблюдать за его работой. То, как из невзрачной деревяшки он за пару секунд создал чудесную вещичку, показалось мне настоящим чудом.
– Точно! – воскликнул Томас. – Реймонд тоже любит вырезать из дерева, только он делает мебель.
Знаешь, такую, как бы старинную, с гнутыми ножками, резными спинками и всякими узорами. У Гейба в доме полно такой мебели – её всю сделал Реймонд. Уверен, что у него можно найти подходящее дерево. Только он сейчас в отъезде – поехал с проверкой на свою фабрику, у него мебельная фабрика, только они там современную делает, а «старинную» он сам, ему нравится самому всё вырезать. Но ты же его дождёшься, ты же у нас тут теперь насовсем останешься, как близнецы? Раз уж ты – половинка Ники?
– Я не знаю, сколько здесь пробуду, – пожал плечами Фрэнк, и, поймав мой ошеломлённый взгляд, пояснил.
– Я же не знаю, как надолго сама Ники здесь останется.
– Но ты же всё равно будешь со мной? Ты же меня не оставишь? – Я просто должна была это уточнить.
– Никогда! – покачал Фрэнк головой. – Я никогда тебя больше не оставлю. Клянусь!
Мы, замерев, смотрели друг другу в глаза, а потом медленно, очень медленно, Фрэнк стал наклоняться ко мне. Его губы были уже в паре дюймов от моих, когда послышался голос Томаса:
– Да целуйтесь же, наконец! Я не смотрю.
Фрэнк замер, потом огляделся с таким выражением лица, словно только что понял, где мы находимся, а потом нежно прижался губами к моему лбу. А я готова была прибить своего мелкого дядюшку – если бы он не влез, Фрэнк бы поцеловал меня по-настоящему, я уверена. И мне было всё равно, что любой, выглянув из окна своего коттеджа, мог бы это увидеть, наплевать, что Томас сидел у меня под боком.
Это мог быть мой первый поцелуй, а вместо него я получила... то, что получила.
Видимо, всё поняв по моей расстроенной физиономии, Фрэнк тихонько шепнул мне на ухо:
– Не сейчас.
И мне сразу стало чуть легче. В этот момент дверь у нас за спиной открылась, и раздался голос дяди Джеффри.
– Томас, пора делать переливание. Давай-ка я тебя отнесу.
– Я сам! – гордо заявил мальчик и взял прислонённые сбоку к крыльцу костыли, которые я прежде не заметила.
