– Последние три года я, можно сказать, в бегах. Стараюсь держаться от людей подальше. И избегать всяческих прикосновений. Только, к сожалению, не всегда мне это удаётся.
– Три года? – уточнил Дэн. – А до этого?
– Я был самым обычным, ничем не отличался от других людей. Родители, младшая сестра, тёти-дяди, бабушки-дедушки. Нормальная семья, обычная жизнь. Я заканчивал школу, собирался поступать в колледж. А потом, однажды, мама обожгла руку о противень с печеньем. Не сильно, но я всё же предложил ей смазать рану – в тот момент мы были дома одни.
Я коснулся её руки, и красное пятно на её ладони исчезло. Зато появилось у меня, на том же самом месте. Мы были удивлены, поражены, но тогда не осознали толком, что именно произошло. На следующий день моя сестрёнка Салли упала с велосипеда и разбила коленку до крови. Я помог ей подняться, а мама побежала за аптечкой. Когда она вернулась, то обрабатывать рану ей пришлось уже у меня. Более того – я «забрал» у Салли так же несколько старых синяков и царапин.
Тогда-то мы и поняли, в чём дело.
– И что вы предприняли? – поинтересовался Пирс.
– А что мы могли сделать? Родители посоветовали мне избегать прикосновений, но я же не в пустыне жил. На следующий день я вернулся из школы весь в синяках – на физкультуре была тренировка по регби, а уж там избежать прикосновений не получилось. И я собрал синяки и ссадины всей команды."
"– Могу себе представить, – пробормотала я, вспоминая тренировки, на которых несколько раз присутствовала вместе с Эриком и, тихонько, чтобы не перебивать рассказ Кайла, шепнула Фрэнку на ухо.
– Как наши сыграли?
– Выиграли, конечно, – едва слышно ответил он. – Даже увеличили разрыв ещё на три очка.
– Хорошо, – кивнула я и вновь обратилась в слух – история Кайла захватила меня.
– А что было дальше? – как раз в это время спросил у него Пирс.
– Я больше не ходил в школу. Родители объявили меня больным и перевели на дистанционное обучение. Это, конечно, был выход, хотя я и чувствовал себя словно в тюрьме.
Тогда я ещё не знал, каково это – оказаться в тюрьме на самом деле. Теперь-то я хорошо понимаю разницу.
– Ещё бы, – сочувственно хмыкнул Роб. – После того, как побывал в настоящей тюрьме... И как же вышло, что ты пустился в бега?
– Салли проболталась. Ей всего шесть лет было, что взять с ребёнка? Я пару раз забирал себе её простуды, и хотя ей велели молчать, но бабушке она рассказала. Та ещё кому-то. В общем, вскоре это перестало быть тайной.
