Так что я, стоя на одной ноге и придерживаясь рукой за раковину, ополоснула лицо и немного попила из-под крана. Особой жажды я не испытывала, учитывая три порции крови, но всё же хлебнуть прохладной водички было приятно. В отличие от людей, я не боялась пить воду из-под крана, я и из лужи могла бы пить без всякого вреда для здоровья, никакие кишечные палочки мне были не страшны.
Мы переговаривались с Рэнди только по делу: «Стоять можешь?», «Держи», «Спасибо». Но это не было общением незнакомцев, вынужденных взаимодействовать.
Мне было удивительно легко рядом с ней, словно с давней подругой. Судя по её улыбке – я ей тоже понравилась. Мы выглядели ровесницами, и я надеялась, что мы подружимся. Она, конечно, была немножко командирша, но меня это ни капельки не напрягало.
Пока я умывалась, Рэнди воспользовалась туалетом и встала рядом со мной, ополаскивая руки и заодно подавая мне полотенце, чтобы не пришлось тянуться.
– Мне безумно интересно узнать твою историю, – с улыбкой сказала она, встретившись со мной взглядом в зеркале.
– Но Фрэнк уже недовольно сопит под дверью, выпустив тебя из виду так надолго. Ничего, когда всё это закончится, мы с тобой обязательно поболтаем.
– Обязательно, – кивнула я, возвращая улыбку.
Вытерев руки, Рэнди вновь подхватила меня и, едва вынеся из ванной комнаты, передала на руки Фрэнку, который действительно там стоял. Но, как оказалось, под дверью «недовольно сопел» не только он. Поскольку, стоило Рэнди выпустить меня из рук, как её саму тут же сгрёб в охапку дядя Гейб и уволок на «их» диванчик.
– Ге-ейб, – с притворным недовольством протянула она. – Я же не инвалид!
– Ты босиком, – проворчал он.
– Я полдня босиком бегаю, но раньше ты что-то не возражал!
– Тогда ты была неуязвима, а сейчас можешь на осколок какой-нибудь наступить, или гвоздь.
– Я его просто растопчу, вот и всё!
– Не спорь, Миранда. Или обратишься, или я так и буду носить тебя на руках.
– Ладно, – Рэнди поуютнее свернулась на коленях Гейба, – когда будем уходить, тогда и обращусь.
Здесь и без меня хватает тех, кого придётся нести.
Я с улыбкой наблюдала за этим спором. Было так приятно видеть дядю Гейба таким... обыкновенным. Он всегда был очень сдержанным и очень авторитарным. Для всех его распоряжение или рекомендация были непреложным законом. С ним никто никогда не спорил. Впрочем, он не был самодуром, его распоряжения всегда были только на пользу, поэтому, в общем-то, в пререканиях с ним не было никакого смысла – дядя Гейб всегда был прав.
